Казино «Бон Шанс»

 – Это шутка?

– Если не хотите отправляться в ванную, то отключайте свои записывающие и передающие устройства и кладите их на стол, – пожал плечами Меркулов. – Иначе никакого откровенного, да и просто разговора у нас не состоится.

– Вы хороший специалист, – уважительно кивнул гость. Отвинтив крышку фляжки, он глотнул из нее, более не предлагая хозяину. Потом вынул из нагрудного кармашка миниатюрный плоский диктофон величиной не более визитной карточки, отсоединил от него микрофон и выдернул из-за лацкана булавку, одновременно служившую антенной миниатюрному радиопередатчику-микрофону.

– Это все. Как на исповеди!

– Разрешите, я проверю?

Меркулов вновь провел около него датчиком. Гость не обманул. Теперь действительно можно говорить. Но каков гусь пожаловал?

– Давайте будем взаимно вежливы, – предложил визитер. – Положите на стол ваши приборы и пистолет. Я без оружия. Кстати, вы можете называть меня Арвидом.

Петр сел напротив, вынул свои приборы, а под правую руку положил «вальтер» покойного Юри.

– Теперь наступает время откровенности? Мы станем говорить здесь один на один, с глазу на глаз, без любых свидетелей, даже электронных? Никто из нас ничего не пишет и не передает за пределы этого помещения? Учтите, я не имею возможности проверить каждый дюйм вашей квартиры.

– Можете не беспокоиться, – заверил хозяин. – Итак, я вас слушаю.

– Видите ли, – осторожно начал Арвид, как забрало опустив на колючие глаза набрякшие веки и упорно глядя в стол.

– Скажите прямо, – перебил его Петр, – вы из резидентуры латвийской разведки?

Арвид поднял на него глаза. Сейчас они не казались такими колючими, скорее в них застыли невыразимая печаль и удивление.

– Разведки? – недоуменно повторил он. – Извините, но я не сторонник подобных категоричных определений.

Петр молча кивнул. Арвид ловко вывернулся, как травленый волк поднырнув под флажки и заметая следы. Естественно, они не верят друг другу и вряд ли поверили бы, даже если бы их в свое время свел нос к носу покойный Юри и попросил любить и верить друг другу.

– В чем они заключаются? – продолжал допытываться Меркулов.