Прорыв (сборник)

Получите конверт. В нем найдете свой гонорар и некие бумаги, которые я очень прошу вас передать сеньору Хосе Фернандесу из «Фронта борьбы за демократию». Это очень важно! Фернандес догадается, что с ними делать. Знаю вашу нелюбовь к политике, но мне просто некого больше попросить об одолжении. Думаю, мы скоро увидимся. Рамон… Кстати, как точно перевести слово Эскориал? Как? Щебенка? Дробленый камень… Нет, просто так, спасибо.

Подходя к трапу самолета компании «Аэр-Франс», Диц представил, как контрразведчики допрашивают Саре и намыливают шею сотрудникам, дежурившим в отеле.

Наверняка они перекрыли все выходы, но не смогли предусмотреть его финт с фургоном из прачечной.

Карл оглянулся: ему показалось, что в толпе пассажиров и провожающих он различает группу из нескольких мужчин, пристально наблюдавших за ним через стеклянную стену аэропорта.

Что же, пока удалось выиграть время. Но совершенно неизвестно, что ждет в Париже. Карл не дал заговорщикам раздробить в щебенку организацию, выступающую против баз НАТО.

Завтра, а возможно уже сегодня вечером, об операции «Эскориал» наверняка напишут некоторые газеты. Опять все та же политика!

Видно, как это ни прискорбно, придется в ближайшее время расстаться со службой в Интерполе. Вероятно, это только к лучшему! Приятнее всего ощущать себя полностью свободным и делать только то, что хочется. Шарль уже не раз предлагал Дицу войти в долю и на паях открыть частное сыскное бюро. Наверное, теперь как раз стоит всерьез над этим предложением поразмыслить.

В собственной конторе они не допустят никакой политики. А работа для опытных криминальных полицейских всегда найдется.

Сыщик взглянул в иллюминатор. Самолет ложился на курс.

«А контору сыскного бюро хорошо бы устроить где-нибудь на Ривьере», – подумал Карл и закрыл глаза…

Опекун безумца

Самолет тряхнуло. Заныло сердце, как случается в предчувствии беды. Второй пилот скользнул взглядом по приборам и с неудовольствием заметил в углублениях обода высотомера пыль.

Внизу пилот видел город. Корк. Блеснули стрелы портовых кранов, стапели верфей плавно уплывали назад, переливались на солнце емкости нефтехранилищ. Мыс Мизен-Хед поднырнул под крылья и скрылся в облаках.

Гордон Кэлвин сидел в вертящемся кресле за тысячи миль от южного побережья Ирландии и нервничал. Он застыл, чтобы ничем не выдать волнения, и ждал сообщения из Европы. Он давно открыл пачку сигарет, но так и не закурил.