Двести тысяч золотом

– Обещай выполнить мою просьбу… Последнюю… Похорони меня по христианскому обычаю, прочитай заупокойную молитву и поставь на могиле крест… Я грешник, большой грешник… Помолись за меня, слышишь?.. Быть может, Всевышний тогда смилостивится.

– Обещаю, – сказал Саша, не желая расстраивать умирающего. – Все сделаю, как вы хотите.

– А я за это оставлю тебе наследство. – Раненый открыл воспаленные глаза и впился взглядом в лицо русского. – Ты получишь двести тысяч баксов золотом, не считая всяких бумажек.

«Бредит», – подумал Руднев, сожалея, что у него связаны руки и он ничем не может облегчить страдания умирающего.

– Чего это тут болтают про золото?

Александр обернулся. За его спиной стоял неслышно подкравшийся Фын с револьвером в руке. Отстранив русского, бандит заглянул в повозку.

– Какое золото? Не вздумай темнить, я малость кумекаю по-английски.

– Похорони меня, – просипел раненый. – Мое имя Джон Аллен… Несколько лет назад я взял банк в Калгане…

– Калган? – оживился Фын.

Пританцовывая от нетерпения, бандит больно ткнул Руднева стволом нагана под ребра. Золото, где оно? Умирающий не станет лгать, зачем ему теперь золото? В могилу его с собой не унесешь. Но где оно, где?

– Полиция висела у нас на хвосте, но я ушел… И баксы унес… – медленно ронял слова Аллен. – Мешки с золотыми двадцатидолларовиками и бумажки… Все твоим будет!.

Александр переводил, а Фына все больше и больше охватывало возбуждение: он кусал губы, сопел, беспокойно поглядывал то на раненого, то на русского, словно пытаясь уличить последнего в неточности перевода. Но Руднев уже понял: бандит не настолько хорошо владеет английским, чтобы все понимать. К тому же Аллен, судя по выговору, американец из южных штатов – растягивает гласные, употребляет жаргонные словечки. Где уж Фыну разобраться в заокеанском сленге!

– Где золото? Где? Не тяни, спрашивай, пока он не откинул копыта! – Фын снова ткнул русского стволом револьвера.

– Золото спрятано в заброшенном городе пещер, в горах Белые Облака. Найди в Шанхае старого Вока – он покажет дорогу… Пить!..

– Воды просит, иначе не сможет говорить, – сказал Руднев.

Бандит чертыхнулся и побежал к своей кобыле за притороченной к седлу большой кожаной флягой.

– Слушай меня, – с трудом приподнял голову Аллен.