Сокровище Грозной Луны

Он никогда не свернет с определенного пути и никогда не предаст.

Иногда Вадим ловил себя на мысли, что беседует с кибернетическим интеллектом, созданным исключительно для войны и замаскированным под фотомодель.

Мысль поражала, но почему-то не пугала.

Ей не ведомы понятия неоправданного риска и спонтанных решений, вызванных клокотанием адреналина в крови и щекотливым чувством балансирования на грани – всем тем, чем наделила природа человека.

Тем, что может привести к самым неожиданным результатам, идущих в разрез с неумолимой логикой просчитанных математических решений.

Может ли быть напарник лучше?

Надо еще потренироваться в магии. Может приворот попробовать?

Нет, не стоит, а то будет молиться на меня, как на икону. Еще секту, какую-нибудь создаст. Дамы, они же непредсказуемы. С другой планеты.

– Одиссей, можно тебя спросить.

– Давай.

– А откуда у тебя деньги?

– Ну, ты даешь. У меня же под контролем все финансовые потоки Земли. Вот такая у меня разветвленная сеть.

Тем более есть счета, принадлежащие нашим противникам.

– Может ты слышал про автоматическое письмо?

Когда человек пишет, вообще не понимая, что делает.

Это способность человека записывать логические тексты и ноты, выполнять рисунки, схемы и т. п. независимо от своего сознания и желания.

– В автоматическом письме я использую руку человека, а на самом деле оно никакое не автоматическое.

Рука приводится мною в движение через передачу в сознание реципиента или систему управления его мышцами.

При этом рука пишет или ставит печать банка помимо сознания человека, подчиненного “какой-то внешней силе”. Человек не знает, какие будут следующие буквы, слова или фразы.

А потом с удивлением читает возникающий текст.

В ряде случаев мои пишущие, как и контактеры, начинают слышать “ в голове” голос, который подсказывает текст или действие.

Ручка, лежа в руке, движется вдоль строки и выписывает буквы хорошим и гладким почерком.

У меня был один контактер, который много лет писал рассказы под диктовку телепатического “голоса”.

Я убедил его, что с ним проводится секретный эксперимент и он станет писателем, и помог ему поступить на заочное отделение литературного института.

Забавно, что на дипломе я замолчал и сам Крепкий (так его звали) ничего писать не мог.

Убить ему себя я не дал, хотя он пытался это сделать.