Первое дело Еремея

Еремей заметил женщину из предсмертного видения Лар-Ри, Марайю, и отвернулся. В видении она была моложе и красивее.

Пусть Боррис рассказывает. А он будет молчать. Его учили молчать. Искусство молчания – одно из важнейших.

Не дойдя двадцать шагов, встречающие остановились.

Остановил клося и Боррис. Ритуал приветствия, древний обычай.

После того, как были сказаны положенные слова, к ним приблизился старшина селения.

– Вас прислали на замену отцу Колывану? – спросил он, вглядываясь в Еремея.

То, что Еремей не священник, а семинарист, читалось на лице.

– Меня прислали в помощь отцу Колывану, – поправил старшину Еремей.

– Да, конечно, – согласился старшина. – Но дело в том, что отец Колыван умер три ночи тому назад.

– Умер?

– Повесился.

4

Священник всегда готов к смерти. Первым он идёт в Неизведанные Земли, где опасностей больше, чем игл у дикобраза, первым вступает в бой со слугами Нечистого, первым – и последним – входит в дом поражённого Синей Чумой.

Но никогда, не при каких условиях, даже перед угрозою тягчайших мук священники не должен добровольно расставаться с жизнью. Убить себя – значит, сойти с Избранного Пути на тропу Нечистого.

Еремей, потрясенный услышанным, всё же сохранил самообладание. Или его вид.

– Я должен был передать послание отцу Колывану. Полагаю, теперь нужно вручить его вам.

Старшина принял цисту, тут же распечатал её. Так положено – традиция предписывает прочесть Послание Настоятеля, вернее, первую строку Послания, сразу по получении. Иногда промедление смерти подобно. Не один скит спасся потому, что вовремя получил предупреждение из монастыря о грядущих невзгодах.

Но, видно, никаких чрезвычайных предупреждений послание не содержало: старшина медленно свернул пергамент и поместил его обратно в цисту.

– Поселение Но-Ом радо вам, – сказал он просто.

Но-Ом производил впечатление странное. Каждый новый скит в первые годы не блистал достатком. Бывало, не блистал и потом. Но дух, обычно царящий в подобных местах, искупал многое – и невзрачность бараков, и дикость округи, и отсутствие привычных для семинариста заведений – трактира, просто тира, где можно на спор пострелять из арбалета, кто первый стрелок, кто последний, наконец, библиотеки. Дух этот выражался словом «энергия».