Брюсова жила

С одной стороны деньги совсем, совсем не главное в жизни, а с другой – тратили их с величайшим бережением. Как жизнь? Ну, это вряд ли. Хотя… Ботинки, например, стоят столько-то, а чтобы это «столько-то» заработать, матери нужно трудиться, например, сорок часов. Выходят, за них заплатили сорок часов жизни? Выходит. Видно, Санька и прежде это подозревал, потому носил обувь и одежду аккуратно, да что проку – он-то растет, а одежда нет, потому каждый год и приходится справлять обнову. Старые вещи не пропадали совсем, их отдавали двоюродной сестре отца, что жила в соседнем районе, у них подрастал Колька, на три года младше Санька, совсем пузырь.

– Дело в том, что деньги – это своего рода магия, – заключил коротенькую лекцию Корнейка.

– Добрая?

– Что?

– Добрая магия?

– Не бывает доброй или злой магии. Бывают добрые и злые маги.

– Получается, каждый из нас немножечко маг?

– Это почему?

– Ну, деньги… С ними же каждый имеет дело.

– Велика важность… Да и, правду сказать, чаще наоборот, не человек имеет дело с деньгами, а деньги – с человеком.

Магия и состоит в умении повелевать деньгами, а не подчиняться им. Впрочем, ладно, ТБД у нас подробно проходят в старших классах, я знаю лишь азы.

– ТБД?

– Теорию Больших Денег, – произнес Корнейка, и стало ясно, что дальше продолжать разговор не стоит.

Зато думать – стоит.

Похоже, деньги – это прижившаяся на земля магия. Только ее мы и знаем, только ее нам и следует знать. Если, как он читал в легендах, существуют четыре стихии – огня, воды, ветра и земли, то есть и пятая стихия, стихия денег.

И она подчинила себе все остальные. Или делает вид, что подчинила. Или мы по своей ограниченности думает, что подчинила.

Они подошли к дому Равиля, и размышления о природе денег пришлось отставить.

Санька толкнул калитку; на веранде звякнул колокольчик. Это Равиль придумал: малая сигнализация. Калитка открывается, контакт замыкается, ток устремляется в старый, даже старинный, 19 века, электрический звонок, работавший от батарейки.

Звонок этот срабатывал и от нажатия обыкновенной кнопки, что была на столбе, но некоторые не утруждались подобными церемониями. Чужие. Или, напротив, свои, знавшие о свойствах звонка.

– А, это вы! Заходите, мы сейчас… – Равиль вышел на крыльцо веранды.

– Что делаешь? – спросил Санька.

– Ничего срочного.

– А все же?

– Ерунда, о чем говорить, – и правда, говорить Равилю явно не хотелось.