Брюсова жила

Тарбозавры, тираннозавры, бронтозавры, но ничего похожего на этого не было. В кино таких тоже не показывают, и правильно делают – недолго и заикой стать. Выходят зрители с сеанса, и через одного за-за-заикаются. Нехорошо.

Подбадривая себя подобными шутейными мыслями, Санька вместе со всеми медленно кружил по залу, от трофея к трофею.

– Это что же за охотник тут жил? – нарушил тишину Пирог.

– Удачливый, – ответил Санька. – Собрать подобную коллекцию дано не каждому.

– Но удача однажды ему изменила, – подхватил Корнейка.

 – Однажды хозяин домика вышел на охоту, но не вернулся.

– Попасть на зуб любому из этих хищников…

– Этим хищникам на зуб он не попался, друг мой Петр. Обрати внимание, каждый представлен в единственном числе. Похоже, наш хозяин не любил дважды охотиться на одну и ту же дичь.

– Интересно… Если он одолел этакого страхозавра, – Санька кивнул на голову-шкаф, – кто мог одолеть охотника?

– Ты попал в самую суть, – согласился Корнейка.

– А мне интересно, где он находил всех этих зубастиков, – Пирог подошел к страхозавру вплотную.

Да, в пасть он мог войти, не наклоняя головы.

– Где-нибудь неподалеку.

– Здесь? В нашем лесу?

– Здесь. Но не сейчас.

– Сто лет назад в Буденовском лесу водились саблезубые тигры?

– Сто лет назад не водились, а сто миллионов очень даже водились, – Корнейка рассеянно провел пальцем по зубу шкафовидного страхозавра (а что? Вполне научное название). Ни пылинки!

– Машина времени? Здесь жил Путешественник во времени?

– Ты прав, друг мой Петр.

Путешественник-охотник – помимо всего прочего, – Корнейка подошел к шкафу настоящему, раскрыл створку. Санька стал рядом.

– Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу, кто ты. Если ты, конечно, сам этого не знаешь, – пробормотал Корнейка.

Книги все до одной в кожаных переплетах, тяжеленькие, не клееные рассыпайки, что привозят в киоск из города. Он вытащил одну, раскрыл, вздохнул.

– Ну, и кто? – спросил Санька.

Корнейка протянул книгу.

Все страницы, от первой до последней, сверкали белизной.

Это так, для красного словца – сверкали. Не сверкали, и даже белизны не было, цвет бумаги, скорее, отдавал желтизной. Но нигде не единой буквочки!

Санька вытащил другую книгу, третью, пятую. Везде то же самое.

– Я такие видел, – прокомментировал Пирог. – В канцтоварах продаются. Правда, страницы разлинованные.

– Это другое, – Корнейка аккуратно поставил книги на место.

– Черная магия?

– Белая, как страницы. Старинное изобретение.