Пятая сила

Подъём вел сквозь дубраву, деревья росли совсем рядом от дороги. Тесное место. Нехорошее место.

Нехорошие люди.

Нет, не люди – муты. Ещё хуже. От мутов откупиться просто невозможно.

Их было шестеро – по трое с каждой стороны. Едва прикрытые волчьими шкурами, с дубинами наперевес, они обступали рыцаря, ожидая сигнала вожака.

– Шли бы вы, ребята, подобру-поздорову, – сказал рыцарь. Без страха сказал, без дрожи.

Вожак словно этого и ждал. Взревел – или крикнул? Говорили, что у мутов и речи-то нет, одно звериное рычание, – взревел и бросился навстречу рыцарю.

Луу-Кин нажал потаенный сучок, из посоха выскочил клинок, обоюдоострое жало. Задаром не дамся!

Но биться ему не пришлось – всё окончилось в мгновения. Один мут пал в кусты с распоротым турьими рогами брюхом, а остальных посёк рыцарь. Он оказался двуруким, и сабли, с шипением рассекавшие воздух, рассекли и мутов – кого надвое, кому только отделили голову от тела.

– Я ж предупреждал… – рыцарь спешился, вытер дымящиеся клинки о траву, ещё и ещё.

Обезглавленное тело вожака ползало по земле, тур хрипел, норовя и этого поддеть на рога, но рыцарь положил руку на холку.

– Оставь, Бышка, это лишнее. Ну, – он обратился к Луу-Кину, – ты, я вижу, в полной боевой готовности? Молодец!

– Я не успел, – пробормотал Луу-Кин.

– Бывает, – рыцарь наклонился над телом, присматриваясь. – Племя Серых Шакалов. Странно, как их занесло сюда? И с каких пор они нападают средь бела дня?

Безголовый вожак вцепился в соплеменника, павшего от рогов тура, и они оба продолжили бой, уже мертвые, но ещё не понявшие собственную смерть.

– Я слышал… – начал было Луу-Кин и запнулся.

– Говори, говори.

– Я слышал от других торговцев, что встречали мутов и на других шляхах. На Куу-рском, на Луу-ганском. А на Муур-омском они даже напали на отряды Дорожной Стражи. Правда, ночью.

– Вот как, значит. А ты чего же? В такие времена добрые люди в одиночку по дорогам не ходят.

– Я подумал, что одному проскочить легче. Незаметнее, – Луу-Кин подумал, что и рыцарю негоже в одиночку-то, но вслух сказать не посмел. Не положено простолюдину зря рот раскрывать, когда не спрашивают.

– Хорошее объяснение. Зовут-то тебя как, мирный одинокий торговец редкостями?

– Луу-Кин, о доблестный рыцарь, – это «о» должно было придать речи торжественность и величавость.