Пятая сила

Голова же велела вернуться в комнату и запереть дверь. Оберег выставляй, а засов запирай.

Он так и поступил. Запер засов, закрыл дверь на балкончик, пододвинул поближе сабли – и уснул тем самым глубоким сном, при котором и слух и нюх, высвобожденные из-под гнёта сознания, возвращаются в первобытное состояние.

И, что особенно ценно в глубоком сне – отсутствие сновидений.

3

Луу-Кину не досталось и корочки хлеба. Одной водой перебился. Но он не считал себя обделённым, напротив, везение продолжалось: его принял шатёр зерноторговцев.

Даже упрашивать не пришлось, да он бы и не решился, бродячему торговцу не место среди гильдий, пристраивайся, где сможешь. Положим, пристроиться не сложно, на то и существует странноприимный шатёр, да только потом всю оставшуюся жизнь будешь беднее на медную марку. Не то, чтобы он жалел меди, кто жаден – беги торговли, пропадешь. Но в странноприимном шатре собирается люд всякий, с бору по сосенке, приятней – при гильдии.

Он не обманывался – приветили его не из-за открывшихся вдруг достоинств, нет.

Просто рыцарь назвал Луу-Кина спутником, а эхо в Замке оказалось гулким, разнесло в момент.

Зерноторговцы славились строгостью и благочестием, товар того требовал, оттого и постились строго. Воды вволю, а остальное – лишь тяжесть и смущение душе.

Ничего, один вечер поголодать – только на пользу. К тому же после Красного Корня есть обыкновенно не хотелось. Не хотелось и спать, и потому Луу подсел к кружку бодрствующих зерноторговцев.

Шёл спор о ценах, степенный спор солидных людей. Никто не горячился, не кричал, не бросал шапку наземь, как случалось у мелкоты.

– Рыцарь дома Кор прибыл до заката, – уронил седовласый старшина.

Минуту все обдумывали известие. Луу уловил несколько взглядов, которые приглашали вступить в беседу. Он решил смолчать, отделался наклоном головы, подтверждая – да, рыцарь прибыл. Получилось достойно, как и подобает спутнику доблестного рыцаря.

– Значит, договор заключен, – ответил другой торговец, тоже седовласый, тоже степенный.

Все опять посмотрели на Луу-Кина. На этот раз Луу не моргнул глазом. Он не хотел показывать свою неосведомленность. Молчит, и молчит.

– Цены на зерно упадут, – заключил старшина.

– Не обязательно, – возразил второй.

Остальные брали пример с Луу – молчали с непроницаемым видом.

– В замке запас на три года. Теперь его можно проедать – пока Небесы будут рядом, никакой нужды в лишнем зерне нет.