Трущобы империй

Попаданец кивнул серьёзно, не реагируя на подкол – Вудфорт баловался, вроде как скрывая тайну отношений Алекса и сорокалетней кокаинистки-травести[45 - Актриса, исполняющая роли мальчиков, подростков, девочек, а также роли, требующие переодевания в мужской костюм. Обычно это типаж «маленькая собачка до старости щенок».]. Труппа с упоением поддерживала миф о пылких влюблённых, а самому попаданцу наплевать. Ну… почти, немного всё-таки раздражало.

– Не скучаешь?

– Скучал, – честно ответил парень, – пока за пьесу не взялся.

– Показывай… Шекспир будущий, – антрепренёр протянул руку за пьесой. Скепсис понятен, едва ли не каждый актёр считал себя драматургом и время от времени выдавал нетленку.

– Хм…, – сказал Саймон пять минут спустя, не вставая со стула, – хм… не шедевр, но на злобу дня… хм… Править придётся… возьмёшь меня в соавторы?

– На это и рассчитывал.

– Даже так? Хм… ты же ходить пока не можешь… А так хорошо себя чувствуешь?

– Неплохо, – пожал плечами Алекс, немного растерявшийся от напора.

На следующий день, чувствуя себя неловко, Алекс прибыл на место работы в портшезе[46 - Лёгкое переносное кресло, в котором можно сидеть полулёжа.].

Глава двенадцатая

– Нет, нет и ещё раз нет! – Алекс решительно отбивался от авторитетного мнения одного из старейшин труппы – Говарда Стерна, – ваше мнение ценное, но пьеса нетипичная, да и раньше следовало подходить! Кто мешал подойти неделю назад?

Говард, играющий благородных стариков, демонстративно обиделся, вскинув голову и резко развернувшись, на что Алексу плевать.

Может, когда-то этот запойный алкаш и был настоящим актёром, но сейчас он держался скорее за счёт звучного голоса, львиной гривы седых волос с красивым серебряным оттенком и опыта. Впрочем, несмотря на весь опыт, роли у него по большей части эпизодические, ибо не следует алкоголь с кокаином мешать…

– Не просто так подходил, – материализовался рядом с портшезом Фред, – ничего конкретного сказать не могу, но знаешь, как это бывает. Вроде бы ничего особенного, но один слишком сильно улыбается, другой шепчется…

– Да ясно, – устало выдохнул попаданец, потирая отчаянно чешущийся, заживающий бок, – в заговорщиков играют.

Могу сказать даже, ради чего. Хотят повернуть дело так, что либо моя пьеса прогорает, либо сверкает всеми гранями, но так, будто это они её вытянули.

Друг хохотнул нервно…

– То есть ты заранее знал?

– Догадывался.

– Мда… вот почему я роль втайне репетирую, в подвале у Мопси завываю.