Чёрная Земля

Мелкобуржуазные индивидуалисты.

Виноградники уходили далеко за дом. Наверное, весь народ там, на частнособственнических десятинах.

К следующему дому вела дорожка, посыпанная желтеньким песочком. Нет забора, нет и калитки. Новая изба, сельсовет, надо понимать. И действительно, деревянная вывеска, и, красным по зеленому выведено: «Сельсовет». Больше ничего. Еще одна старуха, третья уже по счету, возилась на крыльце, сметала искуренные цигарки, бумажки, прочий мусор. Уборщица.

Он опять подобриденькался.

– Откуда будете-то? – с какой-то опаской, что ли, смотрела на него уборщица.

Настороженность к чужаку, городскому, пережиток. От вековой забитости, неграмотности.

– А студент я, студент, – успокаивающе протянул Никифоров. – На летнюю практику приехал. Мне бы вашего секретаря, сельсоветского. Представиться, и вообще… Дела обсудить, работу.

– Не ко времени ты, студент, приехал.

– Так не я решаю, повыше люди есть, – наверное, как каждой сельской жительнице, все городские для нее отъявленные бездельники, наезжающие в деревню людей от дела отрывать.

Никифорову стало досадно. Нет, чтобы встретил его кто-нибудь из комсы, свой парень, – а тут бабкам объясняй, расшаркивайся.

Бабка хотела ему ответить, раскрыла было рот, да передумала, посторонилась и просто махнула рукой, мол, проходи. Отыгралась на песике, верно затрусившим за Никифоровым:

– Геть, геть отсюда, поганый!

Никифоров прошел внутрь – сени, коридорчик, комнатка. За простым, наверное, самодельным столом сидела если и не дивчина, то уж никак не старуха.

– Тебе кого? – спросила она. Можно подумать, горожане каждый день ходят толпами в этот занюханный сельсовет.

– Вам должны были насчет меня сообщить… – Никифоров старался говорить солидно, как положено человеку из области.

– Ты, должно быть, практикант, да? По разнарядке?

– Практикант, – согласился Никифоров, хотя слово это ему не нравилось.

– Мы тебя ждали, да. Все подготовили, только… – она запнулась на секунду, подыскивая слова.

 – Тебе нужен товарищ Купа, он сам сказал, чтобы вы к нему шли. Он у нас секретарь сельсовета.

– А вы?

– Я помощница. Помощница секретаря сельсовета, – должность свою она произносила с торжественностью циркового шпрехшталмейстера, и именно эта серьезность заставила Никифорова сбавить ей лет десять. Она его ровесница. Ну, почти.

– Комсомолка? – требовательно, как имеющий право, спросил он, и девушка признала это право.

– Да. Три месяца, как комсомолка.