Чёрная Земля

Иной на вид – чисто комкор, и ступает вальяжно, и движения неспешные, величавые, а приглядишься внимательнее – э, да ты просто наглец, братец.

Интендант, подумалось вдруг. Всего-то – толстая складка на загривке, а вывод и сделан. Торопишься. Спешка да верхоглядство превращают разведку в… Нет, он не ошибся, сидевший, похоже, действительно был интендантом. Клочком газеты интендант вытер руки и только потом протянул обе навстречу Василю.

– Ну, кум, прощаться пришел?

– Уже снимаетесь?

– Нет, дня два еще постоим.

А там да, там – ищи ветра в поле. За тридцать верст откочуем, под Станюки, что за Глушицами. Бывал?

– У нас только и дел по всяким Станюкам таскаться.

– Может, приходилось. Ты ведь непоседой был, знаю. Ну, зачем пришел, а?

– Пустяк. То есть, для тебя пустяк, а нам, сирым – ни в жисть не найти, – Василь подтолкнул Никифорова. – Излагай!

– Нам бы провода медного, для радио. Метров тридцать, – он хотел сказать – шесть, но с языка сорвалась цифра совсем несуразная. Не цифра, число, машинально поправил Никифоров самого себя.

И все-таки, почему тридцать? Наверное, решил, что за меньшим куском и идти не стоило в такую даль.

– Тридцать… – интендант впервые посмотрел прямо на Никифорова. – Однако, губа у тебя…

– Я на колокольню, на самый верх антенну поставлю. Да заземление еще, – начал объяснять Никифоров, досадуя на собственную несдержанность. Дали бы пять метров, и хватит.

– На самый верх? Не свались только, – интендант пошел вглубь палатки, скрылся за ящиками, наставленными под самый потолок.

 – Тебе ведь обрезки не сгодятся. Одним куском, поди, хочешь?

– Двумя. На антенну и на заземление.

– Уже облегчение, – голос стал глухим, словно ушел интендант в невесть какую даль.

Василь подмигнул, молодец, парень, не теряешься. Несколько минут слышны были стуки передвигаемых ящичков, кашель интенданта да жужжание мух над селедочной требухой.

– Владей, – интендант возник неслышно. Взял да и появился.

– Спасибо. Большое спасибо, – Никифоров принял мотки.

Хороший провод, многожильный, гуттаперчевой изоляции. – Немецкий?

– Да ты, вижу, знаток. Шведский. Для нашего дела бракованный, а тебе самый раз.

– Ты подожди меня там, снаружи. Нам поговорить нужно, – Василь присел на скамью рядом с интендантом.

Можно и снаружи, чин не велик.

Он выбрался на свежий воздух. О чем говорили внутри не разобрать, даже если слушать, но он не слушал. Что ему чужие дела, у него свое есть.