Хроники Арехина

Пятиугольник? Да, интересно, собственно, с этим он и приехал сюда, но кто знает, что осталось за пределами двадцати лоскутков?

Арехин-младший тем временем спустился по лестнице, прошёл вестибюль, вышел на дворцовую площадь (не петербургскую, но с фонтаном в центре), дошёл до ворот и оказался в парке. Парк размерами невелик, а если сравнивать с парками Царского Села, Гатчины или Петергофа, так просто мал, но Арехин-младший парками избалован не был, и потому с удовольствием гулял по аллеям, разглядывая клумбы, деревья и лабиринт в центре.

Правила прохождения лабиринтов он знал теоретически, из книжки, и теперь хотел опробовать на практике. Не съест же его Минотавр.

Вход в лабиринт он нашёл легко. Да что искать: на столбике была деревянная стрелка-указатель с надписью «Лабиринт. Вход».

Башенные часы сыграли два такта «Коль славен наш Господь в Сионе», после чего пробили полдень.

Он посмотрел на небо. Солнце стояло высоко, как и должно стоять июльскому солнцу в это время. Представил, что взлетел в небо на триста шагов.

Оглядел окрестности. Под ним – сплошной зеленый квадрат. Лабиринт. Ну, это он пока сплошной.

Арехин-старший шагнул ко входу.

– Погодите!

По парку шёл мальчик его лет. Одет так, как одеваются дети из приличных семей. Не слишком броско, но чисто и опрятно. Он и сам так одет.

– Вы сегодня приехали, да? Я из окна видел.

– Сегодня. Александр Арехин-младший, – представился Арехин. В гимназии, говорят, представляются только по фамилии, но ведь он ещё не гимназист.

– Георг Тольц, – и, секунду помедлив, мальчик добавил: – Барон Тольц.

– Отлично. Я буду вас звать Тольцем, а сойдемся поближе – просто бароном.

– Хорошо, – согласился мальчик. – Вы хотели войти в лабиринт?

– И сейчас хочу.

– А вы знаете, в лабиринте недолго и заблудиться?

– Догадываюсь. Но взрослому заблудиться легче.

– Почему?

– Он полагается на свой возраст, опыт, знания, нам же остаётся думать.

– Согласен, – сказал Тольц. – Но я ходил в лабиринт с отцом. Он путешественник, бывал и в Африке, и в Индии, и в Амазонии.

Так он говорит, что в лабиринте всякий может растеряться. Особенно если гроза, змеи, тигры.

– Тогда нам повезло. Небо ясное. И тигров, похоже, нет.

– Нет. Но вам не кажется, что из лабиринта веет жутью? Вы, вообще, боитесь страшного? Говорят, только девочки боятся, а я… я не знаю.

– Я вот не девочка, а знаю. Боюсь. Не люблю. Мне потом страшные сны снятся, как будто я уже взрослый, а жути всё больше и больше.