Дети Луны

– Нас Петренко ждет в конторе, с чаем, – сказал Ракитин.

– Чай – хорошо. А кто такой Петренко?

– Чему вас только в институте учат, доктор. Петренко – волчедубравский министр финансов. Председатель в отпуске, с семьею на Кипр уехамши, а его, Петренко, на хозяйство посадил. Мы тут Степаныча оставим на всякий случай, а сами пойдем.

Мы и пошли Солнце встанет еще когда. То есть скоро встанет, но пока поднимется… А идти всего ничего. Пять минут. Но мы, конечно, не пошли, а поехали. Те же пять минут вышло – пока завелись, пока развернулись, пока подъехали, пока опять развернулись.

Но грязи меньше на ногах.

Контора походила на все колхозные конторы, виденные мной ранее. Даже портрет Ленина остался с прежних времен – то ли из дерзости, то ли руки не дошли снять.

Петренко оказался толстым лысым колобком неопределенного возраста – ему могло быть и тридцать пять, и пятьдесят лет; последнее, впрочем, вернее.

На столе высилась четверть мутноватого самогона, рядом лежали малосольные огурцы, сало, хлеб и лук.

Мы выпили по стаканчику – граненому, пятидесятиграммовому, их, поди, лет пятнадцать, как не штампуют. Но вот сохранились. Оно, конечно, пить в рабочее время нехорошо, но попробуйте сами среди ночи – а хоть и дня – поработать с убитой женщиной, тогда и поймете, что есть пьянство, а что – производственная необходимость.

– Что-нибудь нашли? – спросил Петренко.

Ракитин только крякнул.

– А что мы могли найти? – прожевав бутерброд, вопросом на вопрос ответил Виталик.

Формально именно он, а правильнее – Виталий Владимирович Резников, как следователь прокуратуры, был здесь главным. Ракитин – оперативник и формально только выполняет поручения следователя. Но если бы люди работали формально, любое дело встало бы в одночасье. Он, Виталик, свой выход не пропустит.

– Мало ли…

– А все-таки?

– Что в кино находят – всякие пуговички, стеклышки, гильзочки, – Петренко, видно, любил ласкательные слова, у него и бутерброды были бутербродиками, и огурцы огурчиками, и вообще он пригласил за стол «кушинькать».

 – Лейтенанта Коломбо смотрите?

– Непременно. Когда в кране электричество есть, – ответил Ракитин. – Общедоступные курсы повышения квалификации. Но мы, как и Коломбо, храним все пуговички до решающего момента.

– Еще? – Петренко взялся за четверть.

– Нет, довольно, – стаканчики были небольшими, зато самогон крепким, градусов под шестьдесят, и вышло самый раз: голова ясная, а душу чуть отпустило.