Дети Революции

Подобное поведение шло вразрез с дипломатическим этикетом, а значит в посольстве КША и правда дичайший завал.

Сотрудник русского МИДа оказался обаятельным мужчиной ближе к пятидесяти годам, с повадками гуру сетевого маркетинга и плохим знанием русского языка. Наговорив кучу комплиментов талантам Фокадана, швейцарец на русской службе не оставил своим вниманием Кэйтлин, засмущавшейся и спрятавшейся за отца.

– Очаровательный ребёнок, – негромко засмеялся Жорес Ландер, – у самого дочери уже выросли, теперь вот жду, когда внуками меня порадуют.

МИДовец немногословно, но очень образно рассказал о своей семье, вставив несколько милых откровений для убедительности. Попаданец в ответ поделился столь же фальшивыми откровениями, принимая вид человека, сражённого обаянием нового приятеля.

– Гофмейстер[27 - В Российской Империи одно из высших придворных званий, в действительности это был скорее знак отличия для высокородных бездельников, символ приближённости к императору и его благоволения.

] князь Юсупов предлагает остановиться в его дворце. Князь слышал о вас много хорошего и горит желанием познакомиться со столь выдающейся личностью. Так же он считает своим долгом загладить перед вами вину нашего МИДа, действовавшего в Дании несколько неуклюже.

– Высокородный бездельник скучает и желает развлечений с доставкой на дом, – мысленно перевёл Фокадан, рассыпаясь в благодарностях. Тот случай, когда отказаться нельзя – приязнь одного из богатейших и знатнейших людей Империи может дать очень многое.

Отпустив атташе, попаданец воспользовался русским гостеприимством.

Николай Борисович Юсупов, хозяин многочисленных дворцов и несметного состояния, встречал гостя в холле своего дворца на Мойке. Стройный, черноволосый, с простым и в то же время величественным лицом, он произвёл на попаданца самое сильное впечатление.

– Очень рад встрече, – чуть улыбаясь проговорил Юсупов на французском, – ваши пьесы произвели на меня чрезвычайно сильное впечатление.

Выслушав ответную славицу известнейшему меценату Российской Империи, князь раскланялся и удалился, не став мешать обживать выделенные покои, поразившие попаданца дивным сочетанием музейных редкостей и домашней, удивительно уютной обстановкой. Распаковались за пару часов – благо, кроме одежды, документов и небольшой коллекции оружия, Фокадан ничего не повёз за океан.

Вечером встретились за столом, во время обеда.