Эффект бабочки

Пятнадцать минут спустя вернулся, пребывая в сильном замешательстве.

Не первый год проживаю в Германии и третий год как в Берлине. Судя по характерным строениям, мы в Шарлоттенбурге, а многочисленные русские вывески с характерными Ятями подтверждают выводы – Германия двадцатых годов двадцатого века.

– Попали, – тоскливо сообщаю, заходя в переулок, – вот уж попали, так попали.

– Блять, не томи! – Взорвался черноволосый, – ясно что попали, конкретику можешь или так и будешь сопли жевать?!

Несколько секунд померявшись взглядами с хамом, отвожу глаза.

– Всё тот же Берлин, но примерно двадцатые годы двадцатого века. Стоп! Договорить дайте! Если это не какой-то вовсе уж параллельный мир, то да – отвечаю! Одежда, машины, здания, отсутствие рекламы и вот… Май тысяча девятьсот двадцать седьмого.

Старая газета, украдкой вытащенная из урны, изучена досконально.

– Кроме даты, ни хера не могу прочитать, – с досадой сказал черноволосый.

– Я немецкий в школе учил, – но потом подзабыл основательно, по жизни больше английский нужен был, – развёл руками белоголовый, – ты как, разбираешься?

Кивнул, начав читать малотиражную берлинскую газетёнку явно жёлтой направленности, на ходу переводя статьи.

– Продам, куплю… херота, а не информация, – бухтел черноволосый, грызя ногти.

– Кстати, мы до сих пор не представились, – нервно хихикнул старейший из попаданцев, – Постников Аркадий Валерьевич.

– Максим Парахин, – отозвался черноволосый, – Сергеевич. Но лучше Максом или Максимом.

– Саша… Александр Викторович Сушков.

– Так что, Александр Викторович, – светски осведомился Аркадий Валерьевич, – вы немецкий неплохо знаете, как я погляжу?

– Просто Саша, – поправляю его, – и давайте хотя бы наедине по именам, – долго иначе. Немецкий свободно, английский чуть похуже. Иняз, плюс по Европе много мотался.

Старший мужчины переглянулись…

– Так, братиш, нам похоже вместе держаться нужно, – начал Макс, – ты вот языки знаешь, я по жизни вертеться умею. Ну… служил, воевал, сидел.

– Бандит? – Спрашиваю без обиняков, отслеживая реакцию.

– Не совсем, – уклончиво ответил Макс, доброжелательно скалясь, – скорее решала. Наркотиками не торговал сроду, и квартиры у бабушек не вымогал. Самое жёсткое, так это долги выбивал из одних мутных личностей в пользу других мутных личностей. Но это уже после отсидки поумнел, до неё… ох, каким же дураком я был! А после всё больше головой и в рамках закона.