Дипломная работа

– Ну мы договаривались, Антон Палыч… – мне становится неудобно, – просто Егор!

– Э, нет! – Чехов весел, бодр, слегка нетрезв, бронзов от загара и жизни в саванне, – Только не сегодня! Сегодня ты Егор Кузьмич, и никак иначе!

– А знаешь… – сменил он тему разговора, – помог ведь твой совет! Отживел, как в народе говорят!

– Ой, как здорово! – искрюсь радостью и улыбкой, – Слу-ушай… Антон Палыч, а у меня ведь на тебя большие планы!

– Университет? – он тросточкой приподнял шляпу и изогнул весело бровь, не обидно посмеиваясь над моим щенячьим энтузиазмом.

– Как ты… а, ну да! Хм… кафедра русской литературы, а?! И всё… – выделяю голосом, – вот прямо всё по своему разумению устроить можешь!

– Хм… – Чехов задумчиво качнулся на носках, и констатировал не без нотки сожаления в голосе, – не выйдет. Образование у меня не профильное…

– Это как раз ерунда! – хватаю его за руку, готовый уговаривать, ибо Чехов… ну Чехов же! Если не он, то кто?!

– … да и сыровато в Кантонах для меня. Боюсь, как бы ухудшение не началась.

– А… ну да, тогда лучше не надо! – сникаю я, и тут же нахожу плюсы, – Ну и так хорошо! Жив, относительно здоров… это ж сколько ещё написать успеешь!

– И это тоже… – Чехов выцепил глазами очаровательную женщину лет тридцати, продефилировавшую в нескольких метрах от нас, и…

… глазками в Антон Палыча, как из корабельных орудий главного калибра!

– Да иди уже, – смеюсь, – и это тоже, да! Успеешь! Теперь – всё успеешь!

Хмыкнув, отсалютовав мысленно Чехову, и порадовался, что сценическая оратория уже закончилась, и не нужно снова подниматься, представляя очередного оратора.

… забавно, но только сейчас обратил внимание, что не было никаких пригласительных и фэйс-контроля, а сегрегация – вот она!

Те, которые "право имеют", на пятачке вокруг сцены, прочие – в отдалении. Само так получилось, вот ей-ей! Нет никакого разделения на "чистую" и "нечистую" публику, а поди ж ты… безо всяких городовых поделились.

– Егор Кузьмич! Егор Кузьмич! – окликнул меня кто-то запыхавшийся.

– Александр Никитич! Вальцуев, верно? – жму руку студенту.

– Вы… помните? – вид ошарашенный и взъерошенный, как у не ко времени разбуженного филина. Луп-луп глазами… и голову набок, давно не стриженную.

– До старческой деменции далеко, – искренне удивляюсь вопросу.

– А… ну да, – он справляется с волнением, – мы с товарищами…

Судорожное движение подбородком куда-то в сторону, не отпуская моей руки.