Чужой среди своих 3

Не могу сказать, что вовсе уж на ровном месте…

… но тема эта сложная, а у меня сейчас и возможности покопаться в архивах никакой, и – ломка мировоззрения под национальность, я сам понимаю – с перехлёстом иногда проходит.

Обыденные вещи – когда ты русский, и они же – когда ты еврей, это очень разная обыденность! Да и национальный вопрос, он в обе стороны работает.

Но спрашивает Валентин Ильич всегда по делу, предельно корректен в общении и весьма неплохо подмечает «узкие» места моих математических познаний.

А мимика и мелкая невербалка… да и чёрт с ними. Не самая большая проблема, на самом-то деле.

Наконец прозвенел звонок, учитель, собравшись и дав домашнее задание, вышел из класса, и одноклассники разом загомонили, как прорвало!

– Сучёныш! – прошипел Вадим, проходя мимо…

… и от подзатыльника я почти успел увернуться, но – хватило! Нокдаун, мать его… полноценный нокдаун!

– Вадим! – басовито рявкнул староста, заметив конфликт.

– Панков! – прозвучало возмущённое контральто Натальи, самой «взрослой» из наших женщин, и самой притом красивой, – Ты что творишь?!

… а я, с ещё гудящей головой и озлившийся так, что ещё чуть – и вовсе тормоза откажут, уже вскакиваю из-за парты, и, вкладывая вес всего тела, бью прошедшего мимо Вадима по почкам.

Краем глаза заметив мясистый кулак Вадимова приятеля, по широкой дуге несущийся к голове, пригибаюсь, чувствуя, как ерошат волосы костяшки, и бью коленом в солнечное сплетение, рванув за рубашку навстречу.

Секунда… две? Не знаю! Но, снова развернувшись к Вадиму, нелепо выгнувшемуся, с искажённым от боли лицом, и бью основанием ладони в затылок.

– С-сучёнышь?! – выплёвываю при ударе, – Маму мою?

… и уже не обращая внимания за сползающего по парте мужика, шагаю к третьему из этой компании. Но тот, отшатнувшись, запутался в ногах и упал на жопу…

– Стоять! – негромко рявкнул староста, останавливая даже не меня, а начавшийся хаос, – А ну тихо все! Не гомонить, я кому сказал!

– Наталья! – он уставился на женщину, – Знаешь, в каком классе его наставник?

– Ясно, – коротко ответила та, и только дверь хлопнула.

– Ты… – он уставился на меня, а я – в ответ… На меня эта «бычка» ещё в той жизни перестала действовать, классу к восьмому.