Князь Барятинский 4. Операция «Кронштадт»

И вы же в результате раскрыли Белозерова.

– Медаль дадите? – осведомился я, взяв себя в руки.

– Если угодно, – пожал плечами Витман. – Мне позвонить в секретариат, чтобы начали готовить приказ?

– Спасибо. Как-нибудь обойдусь, – усмехнулся я. – Расскажите лучше о другом нашем общем знакомом. О Белозерове… Он дал вам ниточки к своим кукловодам?

– Увы, – поморщился Витман. – Белозеров погиб во время допроса.

– Лихо, – покачал головой я. – Пережали?

В глазах Витмана мелькнуло удивление. А я мысленно треснул себя по затылку.

Глава тайной канцелярии – это тебе не Белозеров и не дуболомы-полицейские. Следи за тем, что говоришь, Капитан Чейн! Не выпадай из аристократического образа.

– Если мы говорим об одном и том же, то вы, боюсь, неверно поняли, – продолжая разглядывать меня, сказал Витман. – Мои люди вели допрос весьма гуманно. Однако мы уже не в первый раз сталкиваемся с магической блокировкой речи. Человеку просто не позволяется сказать что-то важное. Белозеров попытался ответить на вопрос – и скончался на месте.

– Не в первый раз с этим сталкиваетесь, и всё равно подследственные умирают на допросах? – снова не сдержался я. – Вы, должно быть, шутите, господин Витман? Помнится, ваша дочь уверяла, что у чёрных магов нет чувства юмора.

– Экспериментируем, – развёл руками Витман. – Поверьте, сами не в восторге от ситуации. Тот же Белозеров ой как много мог порассказать.

– Да уж надо полагать, если ему поставили такую жёсткую блокировку, – буркнул я.

 – «Порадовали», конечно. А Кристина ещё переживала, что её за Рабиндраната… накажут. А у вас, как я посмотрю, вся канцелярия только на том и стоит: нет человека – нет проблемы. Белые маги-то хоть в штате имеются?

– Полагаете, сейчас я вам расскажу, есть ли у нас белые маги, сколько их, какого они уровня, какие посты занимают, а также назову имена и фамилии? – улыбнулся Витман. – Господин Барятинский, я вам, конечно, доверяю. Однако тайная канцелярия неспроста называется тайной.

«Ну хоть что-то», – вяло обрадовался я. А то уж было заволновался, что тут вместо серьёзной работы – детский сад. Впрочем, приподнявшееся было настроение быстро ухнуло обратно, с грохотом проломив дно.

– И всё же, Константин Александрович, что вы делали ночью на заброшенном заводе?

Я опустил голову, стараясь не показать всю ту бездну уныния, которая меня охватила. Ну есть во мне Костины юношеские гормоны, отвечающие за наивность.