Гром гремит дважды. Капкан

Орден чернокнижников умел хранить секреты, которые однажды, в совсем небольшом количестве, просочились наружу. Это были буквально капли, но их хватило, чтобы мир вздрогнул.

Пожалуй, самое определённое, что можно было сказать о чернокнижниках – они существуют. Всё остальное в той или иной степени было домыслами и фантазиями. Орден не стремился что-либо объяснять. Информацию слила, как водится, одна «паршивая овца», которая быстро перестала существовать. Лет сто назад тем бы всё и закончилось, но в эпоху интернета то, что однажды где-то мелькнуло, обретало вечную жизнь.

Обстоятельства смерти разговорившегося гражданина вызвали ужас и недоумение у всех, кто был к ним причастен. Он признался в нескольких нераскрытых убийствах (как потом предполагали – специально, чтобы его взяли под стражу) и оказался в одиночной камере под строгой охраной. Там он провёл ровно одну ночь. А утром надзиратель открыл дверь, и его немедленно вырвало. Мистические знаки на полу и стенах, кровь, чёрные свечи, и то, что осталось от предателя – не так уж много.

Камеры слежения, расследование – всё пошло прахом. Пришлось признать, что кто-то проник в запертое, охраняемое помещение и провёл там обстоятельный ритуал, никуда не торопясь. После чего так же спокойно исчез. Разумеется, бывали случаи, когда неугодных свидетелей устраняли, подкупив охрану, или ещё какой-нибудь хитростью. Но здесь было иначе. Убийца не ограничился ударом заточки в сердце или печень. Тот, кто это сделал, чувствовал себя хозяином мира, для него не существовало законов и правил, ему неведом был страх.

На двоих чернокнижников удалось выйти. Опергруппы, выехавшие на задержание, не вернулись. Подозреваемые исчезли. Именно тогда и был распространён приказ: стрелять как минимум трижды, а лучше – выпустить всю обойму, и только потом кричать: «Ни с места! Полиция!». В случае с чернокнижниками это была единственная стратегия, обеспечивающая хоть какие-то шансы. Если в этом мире правительство Китая подняло лапки перед кланами с их могучими избранными, то моё правительство, в моём мире, продолжало сопротивляться чернокнижникам всеми способами.

Правда, им и не поступало предложений о сотрудничестве. Наверное… Сказать по правде, я был не бог весть какой шишкой, чтобы меня ставили в известность о делах государственного значения.

– Насколько мне известно, объектом прицельной разработки чернокнижники никогда не были, – сказал я.