День, который никогда не придёт

Не помню его имени. Со вчерашнего дня не сводит с меня глаз.

– Доброе утро, сэр! – Говорит он довольно чисто. – Мама развешивает бельё на заднем дворе. Сделать вам кофе?

Сами велианцы кофе не пьют, считают горьким, но уверены в том, что имперцы поглощают его на завтрак, обед и ужин.

– Нет, – сказал я. – Уже ухожу.

– Но вы же вернётесь? – Мальчишка шёл передо мной задом наперёд.

– Мой чемодан здесь – значит, вернусь.

По лицу ребёнка скользнула тень непонимания.

– Чемодан повелевает вами? – Кажется, мы подобрались к границам его владения языком.

– Мной повелевает Император. – Мальчишка стукнулся спиной в дверь и остановился, хлопая глазами. Я помахал рукой. – Ты позволишь?

– Конечно, сэр.

Я вышел на улицу, сел в машину рядом с Кимми.

– Что это у тебя?

Под ногами перекатывались стеклянные банки с крышками.

– Это моего мелкого, – сказал Кимми, выезжая на дорогу. – Ночью катались ловить светлячков.

– Неудачно?

– По крайней мере, он уснул.

Я долго обдумывал услышанное, потом выбросил из головы.

Расследование всегда начинается с осмотра места преступления. Иначе это то же самое, что гадать на кофейной гуще. Я не спорю, что иногда кофейная гуща может принять форму сердца, и через пару дней ты встретишь любовь всей своей жизни, однако считать это правилом, действующим безотказно, нельзя. Как и успешное расследование без осмотра места преступления.

Дребен лишил меня возможности осмотреть место преступления, заняв кабинет, однако тело жертвы я увидеть просто обязан. Пусть даже там и не будет ничего полезного. Полезным будет показать местным, что я настроен серьёзно и не остановлюсь ни перед чем.

Кладбище было молодым и огромным. В пользу первого эпитета говорили покрашенные свежей краской деревянные кресты, лишь самые дальние успели выцвести. В пользу второго – очевидные признаки.

– Велианцев хоронят здесь же? – спросил я.

– Велианцы со своими разбираются сами, – сказал Кимми и дёрнул ручной тормоз.

Дребен уже был здесь. Ребята с лопатами – велианцы – тоже.

– Чертовщина это, Пиньоль, – сказал Дребен, обменявшись со мной рукопожатием. – Грешно тревожить мертвецов.

– Вы что-то пытаетесь скрыть?

– Иди ты к дьяволу! Можешь хоть всё кладбище вырыть, мне плевать. Если это ублажит Императора.