Прятки

Там, поднявшись по лестнице или на лифте к своей ячейке можно было только лечь, захлопнув за собой стеклянный колпак и с высоты пятнадцати метров наблюдать за замкнутой в самой себе площадью.

4

– Здесь связи не будет – усталый спокойный голос прозвучал совсем рядом над головой, склонившегося над экраном молодого человека.

– Бесполезно пытаться – ещё раз повторил, будто с грустной улыбкой, тот же спокойный голос и рядом с Филлипом уселся пожилой человек.

– Лучше ловить сигнал за стеной – старик улыбнулся, прищурился и приветливо кивнул – давно наблюдаю за тобой.

Филипп поднял голову. Перед ним сидел татарин в цветастом изношенном халате и улыбался целыми рядами зубов и бесконечными изгибами морщин на загорелом лице.

– Меня зовут Мурат. Раньше я работал носильщиком на Казанском вокзале.

– А сейчас? Потеряли визу и шляетесь здесь без дела? – Филиппу вдруг захотелось обидеть этого человека, будто он нашел причину своих проблем, и она оказалась именно в нем.

– Нет – негромко засмеялся Мурат – сейчас я помогаю таким как ты.

– Помогаете? Это чем? Остаться без денег?

Мурат перестал улыбаться и чуть наклонил голову вправо:

– Ты мне заплатишь, конечно. Но за дело. Я помогу тебе перейти за стену. Ты ведь туда направлялся, когда колотил своей карточкой по валидатору? В Москву? Вот я тебя и отправлю.

5

– Через три часа откроют Казанский вокзал и закроют Ярославский.

– Шаттлы – вставил Филипп.

– Шаттлы – повторил Мурат и сплюнул желтую слюну под стену. – С тех пор просто наблюдаю, как живет этот маленький мир в мире побольше многих. Москве – неприязненно закончил он.

– Вот посуди – продолжал Мурат, закуривая снова, и словно не замечая, как нервничает Филипп – здесь, на этой вот площади трех вокзалов встречаются три культуры – русская, с вокзала Ярославского прибывает, европейская с Ленинградского и исламская вот отсюда – он повернулся спиной к Филиппу и показал рукой в сторону Казанского вокзала.

– Прибывают они все на поездах своих и сталкиваются здесь, на этой замкнутой площади. И даже очереди у них в Москву все разные. Дышат по-своему.