Океан

Асдрубаль Марадентро нехотя согласился с матерью, сложил в мешок все самое необходимое, попрощался с Айзой, которая за все это время не произнесла ни слова, и последовал за своим братом Себастьяном к пляжу, уже окутанному ночной тьмой. Там они спустили баркас на воду и медленно принялись грести к маяку, остерегаясь до времени ставить парус, который, хлопнув на ветру, мог бы разбудить любопытных соседей.

Более получаса они гребли в молчании, каждый отдавшись своим невеселым мыслям. Сейчас братья отчаянно тосковали по тем золотым временам, когда их единственной заботой было узнать, не штормит ли море, да наловить побольше рыбы… Ну может, еще думали они время от времени о старом баркасе, который построил еще их дед и который, несмотря на годы, оставался самым надежным судном на всем острове.

– Я иначе поступить не мог.

– А я тебя ни о чем и не спрашивал.

Асдрубаль всегда не только любил, но еще и безгранично уважал старшего брата, своего учителя и помощника.

– Я бы поступил так же, ты же знаешь.

– Но ты не должен страдать из-за того, что сделал я. Это несправедливо…

Однако Асдрубаль и сам не верил в то, что говорил. Марадентро всегда и всё делили друг с другом с того самого момента, как их род появился на этом свете. Если кому-то удавалось наловить много рыбы, улов разделяли на всех; если выдавались голодные времена, то все безропотно затягивали пояса. Их верность друг другу была вечна и незыблема, как скалы острова, на котором они построили свой дом.

Сына Кинтеро на самом деле убил не Асдрубаль, его убили все Марадентро.

Бабушка Энкарна всегда говорила: «Семья – только там, где все принадлежит всем, остальные люди – сбоку припеку».

Вот только семье Пердомо приходилось чаще делить друг с другом несчастья и горести, чем радость и удачу. Жили они в трудные послевоенные годы; земля, на которой стоял их дом, была бесплодна. Иногда они месяцами ждали дождя и никак не могли дождаться. Однако беды лишь сильнее сплачивали Пердомо, да и после пережитых горестей любая удача казалась им особенно значительной.

Теперь для семьи снова наступало трудное время. Северный бриз легко нес баркас к подветренному мысу, и братья, завороженные мягким светом маяка, вспоминали, сколько раз они причаливали в этой тихой, закрытой от всех ветров бухте, которую отыскал еще их дед Езекиель. Старик никому не рассказывал об этом месте, хранил тайну для своих наследников.