Океан

– Интендантом! А я чистил картошку на военной базе. Так что не выпендривайся!

– Завтра я поднимусь в Фемес и поговорю с жандармами из Цивильной гвардии.

– Извини, Марадентро, – решительно прервал его сын Сеньи Флориды. – Цивильная гвардия только тогда станет тебя слушать, когда ты скажешь, где прячешь своего сына. О чем еще тебе с ними говорить? О том, что сгорел баркас? Так тебя отправят к пожарникам. У нас нет доказательств, что это сделали чужаки. – Он обвел пристальным взглядом всех присутствующих.

Абелай Пердомо прекрасно понял смысл сказанного. Он помолчал немного, а затем решительно направился туда, где Торано Абрео неподвижно стоял, не сводя остекленевшего взгляда с обгорелого остова «Ла Дульсе Номбре».

– Бери мою барку, пока мы не поможем тебе купить другую, – сказал он. – Я же управлюсь с «Исла-де-Лобос». В конце концов, в случившемся нет и капли твоей вины.

– Я их убью! – процедил несчастный, впервые открыв рот с тех пор, как все началось.

– Не говори глупостей! – ответил ему Пердомо, положив руку ему на плечо. – Подумай о жене и детях. Моей барке уже немало лет, но она даст фору любой новой лодке. А я подыщу способ компенсировать тебе потерю.

– Кто бы мог подумать, что наш остров когда-нибудь станет страдать от чужаков. Я недоедал в течение трех лет, чтобы купить эту лодку, я не выпил ни рюмки, не выкурил ни одной сигареты… Ты же знаешь, что они ни в жизнь не заплатят.

– Знаю, Торано, однако зло уже свершилось. Не порти себе кровь. Они пришли сюда из-за меня, и они – мой страх и моя забота.

Торано ответил не сразу. Он подошел к остову своего баркаса, медленно провел ладонью по форштевню, единственной части, которая не пострадала от огня.

– Она так легко ходила! – воскликнул он, чуть не рыдая. – Была такой маневренной и так хорошо принимала ветер. Казалось, она знает, куда идти, чувствует места, где будет самый хороший лов, казалось, что она пела, когда возвращалась домой… У меня никогда не было подобной барки… Никогда!

Как же можно было утешить человека, который любил свою барку так же сильно, как и своих детей?

Возвращаясь домой, Абелай Пердомо признался себе, что Дамиан Сентено сумел точно рассчитать первый удар, и он уже не сомневался, что тот не промахнется и во второй раз.