Океан

Однако тот не принес никаких утешительных вестей.

– Парень все еще где-то прячется, хотя мы буквально по камешку перебрали остров. Родные его молчат, но мне все же удалось кое-что выведать. В ту ночь произошла ссора, и, похоже, нож принадлежал вашему сыну.

– У моего сына никогда не было ножа… Кто это говорит?

– Некий торговец скобяными изделиями из Арресифе. Он сам продал нож вашему сыну.

– Ему заплатили, чтобы говорил неправду. Но скоро его замучает совесть и он возьмет свои слова обратно.

Лейтенант, служивший в Цивильной гвардии, пристально посмотрел на своего друга, который за пятнадцать дней, казалось, превратился в столетнего старика. Они вместе выиграли четыре турнира и разделили не одну сотню обедов, и лейтенант научился ценить дона Матиаса, несмотря на его постоянно дурное настроение и гневное ворчание, когда кто-то ошибочно ставил не ту фишку. Сперва он ему сочувствовал из-за случившегося, но вскоре у него сложилось свое собственное мнение касательного того, что же все-таки произошло на Плайа-Бланка.

– Ваш сын вел себя неблагоразумно в ту ночь, – начал он нерешительно. – Он и его дружки приставали к девушке.

– Неправда! Я прекрасно его воспитал. Эта свинья – девка крайне распущенная, я наслышан о ней. Она сама заигрывала с ними до тех пор, пока не появился ее пьяный брат и, не сказав ни слова, ударил ножом моего сына….

– Все было совсем не так, дон Матиас…

– Я знаю, как оно было! – зло оборвал его капитан. – На Плайа-Бланка Марадентро считают себя королями.

Этакие князьки! Они всегда делали то, что им вздумается, однако сейчас они столкнулись со мной – с капитаном Матиасом Кинтеро.

– Мне бы не хотелось, чтобы вы встали на зыбкий путь мести.

– А за что же еще мстить, как не за смерть сына? Моего единственного сына! Единственного родного мне человека! – Он широким жестом повел вокруг, указывая на плантации, раскинувшиеся перед ним, где каждая лоза была любовно обложена каменными стенками, защищающими ее от ветра.

 – Этому я посвятил все мои силы. Добился того, что на злой, вечно сухой земле стали вызревать прекрасные урожаи. Я стал делать вино «Кинтеро», каковому на всем архипелаге нет равных. Мальчик бы продолжил мое дело… Я бы отправил его учиться во Францию, а по возвращении купил бы часть «Херии», чтобы он исследовал там новые подвои… Он был очень умным и способным… – Он помотал головой, словно пытаясь отогнать от себя страшные мысли.