Я вас предупредил

– Мы из охранного агентства «Аргус». Ты не представляешь, на кого наехал, болван. Дарья – девушка босса, он тебя живого в бетон зальёт…

Потапов присвистнул в душе, отпустил руку парня, повертел в руках его нож, глядя, как тот постепенно оживает, кидая на врага косые яростные взгляды.

– «Аргус», говоришь? Что-то не слышал я ничего о таком агентстве. Впрочем, неважно. Передай боссу привет и скажи ему, что девушка сама должна решать, с кем ей быть и где гулять. Если он будет и дальше контролировать каждый её шаг, я его найду и успокою.

– Да ты на кого ноздрю поднимаешь, фраер?! – взвился «чубчик», картинно выхватывая из-под полы плаща пистолет. – Лечь! На пол!

Потапов перешёл в темп, изящно вывернул пистолет из руки мордоворота, вошёл в спираль выкручивания и всадил ему локоть в солнечное сплетение. Посмотрел на скорчившееся под батареей почтовых ящиков тело второго мордоворота, сунул пистолет в карман и вышел.

На улице было темно, накрапывал дождик, фонарь в двадцати метрах в ореоле туманных капель не рассеивал мрак в глубине двора, но Потапов сразу почуял человека за будкой ремонтников теплотрассы.

– Я обалдел, когда вас увидел, товарищ майор, – прошептал он, пряча под куртку бинокль. – Мы тут пасём охранников «Аргуса», в этом доме живёт…

– Девушка их босса.

– Нет, директор той самой агропромышленной компании «Восток», которую вам показывал старлей. Давайте отойдём отсюда подальше, чтобы нас ненароком не засекли. Перед вами в подъезд зашли трое бугаёв из «Аргуса», не встретили?

– Нет, – буркнул Потапов. – Фамилию директора помнишь?

– Калашников.

Потапов ещё раз присвистнул про себя. Фамилия Дарьи тоже была – Калашникова.

– Ладно, работай. Ты не один?

– С Пашей Ножкиным.

Не ответив, Потапов нырнул за кусты шиповника, разросшиеся у забора, обошёл стоявшие напротив шестнадцатого дома машины и вышел к своему дому, встретив выгуливающего собаку старика. Но он так задумался над поступившей с совершенно неожиданной стороны информацией, что не придал этому значения, хотя время для выгула собак было уже слишком позднее – два часа ночи.