Марина. Код силы

Именно поэтому, как только Филипп увидел директора АКД, он сконцентрировался на точке прицеливания между глаз, и почти сразу же сделал вдох, выдох, задержал дыхание и нажал на спусковой крючок.

Как только Филипп выстрелил, он собрал вещи, поднял гильзу и, накинув капюшон, вышел из здания.

Он только что убил человека, но внутри него было пусто. Он уже давно перестал что-то чувствовать.

Первый раз, в тринадцать лет, когда он застрелил первого человека он помнил как плакал. Выл, словно раненый зверь. Его вывернуло наизнанку прямо после выстрела.

Отец тогда схватил его за шкирку и доволок до машины. Фил смутно помнил то чувство ужаса, глубинного стыда и понимания, что обратной дороги уже не было. Он был проклят.

Он чудовище.

Это ощущение сопровождало его еще много лет и угасало с каждым выстрелом, пока не выжгло все его чувства. И ему казалось, что все человеческое в нем уже выгорело и осталось только чудовище.

Рожденный, чтобы убивать, солдат Анирама Мортиса.

До первого убийство Филиппу нравилось внимание отца к себе.

Анирам Мортис – жесткий, не терпящий неповиновения человек, но он был его отцом и Фил изо всех сил пытался ему угодить.

Но после первого убийства, Филипп часто фантазировал, что бы было, родись он у обычных людей, хотя бы простых пьяниц, которые бы сплавили его в приют. Он бы все отдал за это… Эта, еще детская фантазия, иногда вспоминалась ему и болью отзывалась где-то внутри.

Спустя каких-то пять часов, перекинув сумку на плечо, Филипп выбрался из такси.

Промозглый ветер к вечеру усилился, и он мечтал только о горячем ужине, холодной бутылочке пива и мягком диване, но как только он вставил ключ в замочную скважину своей двери, как черт из табакерки возникла Алессия.

– Привет, – наклонила она голову вбок, втискиваясь между стеной, Филиппом и дверью.

Стрелок хмуро скосил глаза на нее. Он хотел сейчас побыть в одиночестве, и не испытал радости при виде приставучей журналистки. Он проигнорировал ее и сделал шаг за порог.

– Я устал, – буркнул он и хотел закрыть за собой дверь, но маленькая ножка на головокружительно высоком каблуке вставилась в щель.

Филипп вскинул хмурый взгляд и спрятал за спину сумку с винтовкой. Сумка со стороны выглядела как обычная спортивная сумка, но, все же, он не хотел рисковать.

Алессия улыбнулась шире и протиснулась в коридор его квартиры, оттеснив соседа.

Он был ее типажом идеального мужчины: брутальный, небритый, хмурый, не пугливый.