Конец света

– Хотел бы поделиться с вами кое-какими соображениями, – заговорил мягким баритоном Фенер, хлебнув чаю, добавил в чашку ломтик лимона. – Уж очень тревожно на душе. Ни для кого не секрет, что правительство решило допустить к приватизации главных компаний России иностранных агентов, в основном американских, следуя лозунгу: «за финансовую стабильность мировой системы, читай – Америки, надо платить».

Зимятов посмотрел на Маринича, на лице которого отразилось смущение.

– Что морщишься?

– Терпеть не могу политику! – признался Маринич.

– Ничего, послушай, полезно иногда узнать, чем дышит родная власть и страна в целом. С певцами и актёрами об этом не поговоришь. Продолжай, Олег Илларионович.

Фенер допил чай.

– Если честно, самого колотит! Такого нет ни в одной стране мира – чтобы родное правительство было самой антигосударственной организацией! Его экономический блок, поддерживаемый верхушкой Союза бизнесменов и промышленников, открыто сулит крах стране и всё делает для этого!

– Так уж и всё? – усмехнулся Зимятов.

– Скажи, – посмотрел Фенер на депутата Ноздренко.

– Далеко ходить не надо, – спокойно сказал невысокий, с бледным лицом и мешками под глазами, депутат. – Промышленность дышит на ладан, и при этом тратятся безумные средства на заведомо мертворождённые проекты типа Сколково и Роснано. Их хозяева даже не скрывают, куда уходят деньги, ссылаясь на «венчурные риски». В то время как нашей экономике не хватает живых денег, правительство скупает американские так называемые «ценные» бумаги, вместо того чтобы пустить эти деньги на развитие промышленности и социалки.

Для чего существует Дума – ни для кого не секрет: жить припеваючи, получать гигантские зарплаты, бонусы и откаты, воровать и принимать идиотические законы.

Маринич поднял брови, с любопытством разглядывая явно отражающую какой-то недуг физиономию гостя.

– Вы же сам депутат.

– Таких, как он, мало, – сказал Фенер.

 – Мы – за Россию, за народ, за державу сражаемся. Жаль, что решения нашего департамента чаще кладутся премьеру под сукно без всякого обсуждения. Верно, Борис Борисович?

Сорокалетний спутник Ноздренко наклонил голову так, что стала видна плешь на полчерепа.

– Не уважают.

– Слабо сказано, дружище, нас игнорируют, потому что мы даём правильные рецепты выхода из кризиса. Но врагов намного больше.