Конец света

Оба отлично понимали, что должно было произойти в будущем после продажи за рубеж лакомых кусков российской экономики. Даже людям, далёким от экономических проблем, было ясно, что реализуется самый настоящий грабёж страны, так как в условиях продолжающегося кризиса активы можно продать только очень дёшево, за копейки. Но выигрыш западных «партнёров» при этом был велик, потому что речь шла о потерей России, ни много ни мало, её суверенитета, а в перспективе – переход на внешнее управление, несмотря на сопротивление президента, чего и добивался могущественный либеральный клан государства.

Впрочем, господа правительственные чиновники не скрывали и своих личных интересов, подмяв под себя и средства массовой информации, и антикоррупционные институты, и частично силовые структуры. Что позволяло им во всеуслышание заявлять, как это сделал зампредседателя правительства Дворковец: «Россия должна платить за финансовую стабильность США!» Разумеется, во имя процветания населения России… и пополнения собственного кармана.

– В первую очередь, – продолжал Глюкаев, прозванный оппозиционными политиками ещё и «водолазом» – за поиски экономического дна кризиса, – их интересуют авиационные заводы: «Прогресс» в Куйбышеве, горьковский «Сокол» в Нижнем Новгороде, ОАО «Компания «Сухой», а также Приморский судостроительный завод «Алмаз» в Питере, научно-производственный концерн точного машиностроения «Витязь» в Коврове, ОАО «Балтийский завод», Пермский машиностроительный завод, концерн «Алмаз-Антей»… – Глюкаев пошевелил губами, снова поднял глаза на председателя правительства.

Кудрис цокнул языком.

– Однако размахнулись, Валентин Алексеевич!

– Продавать так продавать, – флегматично пожал плечами министр. – Чего мелочиться.

– Хорошее решение, – просветлела лицом Хабибуллина, остроносая, широкоскулая, безгубая, с маленькими чёрными глазками и жидкими волосиками.

– Если только нас не обвинят в административном экстремизме, – усмехнулся Кудрис.

– Заявим, что всё делается ради укрепления национальной валюты.