Избавитель

Он отломал сухую сосновую ветку, плюнул на нее и бросил почти на середину поляны, будто она была копьем. Ветка тяжело упала в траву, и тотчас же метельчатые стебли набросились на нее, стали гнуть и ломать, пока не разорвали на мелкие щепки. Трава успокоилась, стебли разогнулись как ни в чем не бывало.

– Эй, хозяйка, – позвал Вуккуб и добавил гортанным голосом:– Марга бан-хаан.

Раздался длинный скрип.

Ростислав поежился, прижимая к себе Будимира.

Изба вдруг колыхнулась, задымилась, стала вырастать вверх, словно выпрямляла ноги.

Ростислав и впрямь ожидал увидеть куриные ноги, воспетые в сказках, однако вместо ног изба опиралась на два дымных столба, похожих на туго скрученные смерчи.

– Что это?..

– Врата в миры Веера, – сказал Такэда, понимая удивление Светлова. – Давным-давно произошла подмена понятий, отчего курьи ножки стали представляться в сознании людей куриными. На самом деле старорусское «кур» – это дым, туман.

В сплошной до этого момента стене избы протаяла черная прямоугольная дыра, из нее высунулась языком толстая доска, на которую ступило какое-то огромное, пузатое, волосатое существо в лохмотьях.

Лицо существа тоже заросло зеленоватыми волосами, так что разглядеть можно было только большой белый нос картошкой и крошечные глазки-бусинки под мохнатыми бровями.

– Проложи дорожку, Резя, – попросил Вуккуб. – Гости пришли.

– Не велено, – густым басом проговорило существо.

– Исполняй, а то заколдую!

– Спробуй, коли духу хватит, – хихикнул заросший волосами пузан.

 – Цепняков спущу!

Вуккуб покосился на спутников, достал из-под полы своей меховой куртки посох с изогнутой, похожей на волчью лапу ручкой, направил острие посоха на избу.

– О-ба-ннах!

С острия посоха сорвалась неяркая голубая искра… и ушла в землю в десяти шагах.

– Ёра, а сполагоря схизнешь[7 - Ёра – лихой человек, удалец; сполагоря – легко, просто; хизнуть – становиться слабым, больным (старорус.

).], – снова захихикало существо.

– Давай я дорожку проложу, – предложил вдруг Будимир.

Раздосадованный неудачей Вуккуб хотел выругаться, но посмотрел на мальчика и махнул рукой с мрачным оскалом:

– Попытайся, если сил хватит. Тааль, к сожалению, была права: старею я.

Будимир вышел вперед, закрыл глаза, повертел головой в разные стороны, застыл. Волосы его, и без того светлые, стали вдруг почти прозрачными, заискрились.