Экзотеррика. Квантовый скачок

Я говорил, что весь Тьмир – это колоссальная нейроструктура, по сути – гипермозг, и вот его цели, помыслы и сущности действительно могут быть принципиально недоступными для нашего понимания.

– А что, если это твой До-Разум? По твоей версии, Вселенная после Большого взрыва претерпела не одно фазовое преобразование и разделилась на две подвселенные – барионную и антибарионную.

Всеволод озадаченно выпятил губы.

– А говоришь – ты не астрофизик. С этой стороны я о проблеме самого первого мыслящего субстрата не думал.

– Почему этот зародыш распался на два разных универсума?

– Ну, это связано с волновой функцией рождающейся метавселенной, которая по закону должна соблюдать нулевую чётность, то есть в которой отрицательная чётность и положительная должны компенсировать друг друга.

– Ладно, я действительно не астрофизик, а ксенопсихолог, который не обязан знать все нюансы рождения подвселенных. Ты говорил о До-Разуме.

– Так вот, мой До-Разум просуществовал около одной миллионной доли секунды, создал ещё один фазовый переход – лептонный – и исчез, передав квантовый геном следующим поколениям мыслящих существ.

– Сколько он существовал? – не поверила Вия.

– Десять в минус шестой степени секунды.

– Как же он смог сформироваться так быстро, да ещё и поучаствовать в процессе эволюции Вселенной? Человечество существует уже миллион лет, и то не сумело перестроить ни Вселенную, ни даже собственную планетарную систему.

– Время – хитрая штуковина. Для тех процессов, что шли тогда после Большого взрыва и начавшейся инфляции, происходивших за триллионные и триллионные доли секунды, одна миллионная доля секунды – большая длительность. Всё равно что для нынешней нашей Вселенной все тринадцать миллиардов лет. А в будущем темп жизни замедлится ещё в десятки и сотни раз, и будущие разумы будут думать очень и очень медленно по сравнению с нами.

– Это и есть твой За-Разум?

– За-Разумов будет несколько. Я ещё не знаю, какой тип нынешнего ума станет преобладающим через миллиарды лет и создаст мыслящую субстанцию. Хотелось бы, чтобы это были люди.

– Почему?

– Потому что, и я это уже говорил, только такие существа, как мы, могут любить и дружить.