Демоны Египта

Но последнее время не везло и никаких таких колец-браслеников у Хунни и его друзей грабителей не имелось.

Кроме всего прочего и помимо этих неприятных, но не смертельных мыслей, Хунни было просто страшно в городе мертвых.

Постоянно скулили и подвывали шакалы, словно тени ушедших в мир загробный и вернувшиеся ночью к своим могилам. Что-то шуршало и топталось прямо внизу у гробницы.

А более всего ему не нравился провал в крыше гробницы – того и гляди вылетит оттуда Ку-двойник усопшего, да это еще ладно, а если сама мумия вдруг восстанет… и чего тогда?

Подобные мысли привели к тому, что когда над Хунни пролетел здоровеннейший филин и громко угукнул, то чуть не сдул бедолагу с гробницы.

Конечно, после такого случая можно было бы расслабиться и посмеяться своим страхам, но Хунни это вовсе не развеселило, а еще больше напугало, ибо неестественных размеров филин, о котором ходило много слухов и о котором постоянно перешептывались грабители, вполне мог оказаться Бу какого-нибудь из владык Черной Земли. Например Неджтритхета, решившего проверить все ли в порядке на священном поле Сокара. Не болтается ли там какая тварь ничтожная, к примеру, тот же самый Хунни, с подлыми какими-нибудь намерениями.

(Бу, впоследствии Би, а затем Ба, образно говоря душа, которой по верованиям египтян Древнего царства обладал только фараон и, кстати, имеющая именно вид птицы, несколько похожей на только что пролетевшего филина. прим. автора).

А посему, когда внутри гробницы что-то зашевелилось, застонало, заухало, Хунни примерз к ее поверхности намертво, хоть и температура окружающей египетской среды была градусов под тридцать.

– Ху-ху-ху-хуннии-и-и… – донеслось из отверстия. – Хунни-и-и-и…

Затем внутри что-то покряхтело, мерзко похихикало и в край проема вцепилась скрюченная когтистая рука, а потом и вторая. Хунни перестал дышать. Из тьмы, в призрачный подлунный мир, как тарантул, выпрыгнуло что-то черное и уселось на краю. Мужественное сердце Хунни остановилось.

– Хунни, а хунни ты делаешь на священном поле? – спросило загробное чудовище сварливым голосом.

Хунни открывал рот, но ничего произнести не смог. Страшилище, выскочившее из бездны мира мертвых в город мертвых, захихикало.

– В этой гробнице нет ни хунни, мой храбрый Хунни. Одни только скорпионы – вот.

Маленькое, но чудовищное порождение мрака, подняло ручку, в которой и вправду шевелил лапками и клешнями скорпион, зажатый двумя пальцами за хвост, и бросило его Хунни.