Демоны Египта

 – помолчав сказал Джед.

– И не надейтесь, – прозвучал детский голос, – не забуду.

Мужчины покрутили головами, но ничего подобного несовершеннолетним черным девчонкам не обнаружили.

– Ты где?

– Здесь я, здесь. Только ножом по горлу меня не надо чиркать. Ну, я страсть как этого не люблю! Ну, я после этого просто в бешенство впадаю. Зверею прямо!

С ловкостью обезьяны с пальмы слезла давешняя чернокожая пигалица.

– Привет обезьяны! – приветствовала она разбойное сообщество. – Здрасьте гамадрилы, здорово павианы.

– Ты бы это… следила бы за дурными словами.

– Да, ладно! Это вы здесь живете?

– Тебе может указать и дверь?

– А и укажите на тот несчастный случай, что вас мертвецы утянут в мир загробный…

– Да чтоб ты сдохла!

– … так хоть ваши семьи на первое время обеспечить.

– А тебя они не утянут?

– Не-е. Я с ними на короткой ноге. Ну, че пошли или еще потрандеть охота?

– Пошли, но смотри мой нож наготове.

– Ой-ой-ой, как страшно, только кому? Вам или мне? Я вам ножами не угрожаю.

Хунни лежал на крыше старой полуразвалившейся гробницы, рядом с провалом чернеющим в ночи и чувствовал себя крайне неуютно.

Помимо возможных, но редких случайностей оставить свои кости на священном поле Сокара в виде встречи со стаей гиен или случайно забредшим львом, была вполне реальная опасность наткнутся на стражу, а если стражникам придет в голову взять с собой собак, то встреча эта будет неизбежной и совсем не радостной.

Собственно он и торчит здесь, как шакал на разрушенной гробнице, чтобы выяснить, когда проходит стража в ночные часы в этом отдаленном конце города мертвых. Для этого он выбрал гробницу достаточно высокую, находящуюся на самом краю и, что самое главное, разграбленную.

Может стражники, поймав его (да не дай бог Ра!), не будут чиниться и возьмут да и отпустят. Ага, сейчас, как же! Но, посмотрите сами – он на самом краешке, в город мертвых практически не заходил, а эта гробница давно разрушена.

А что он, мать его, – спросит стража, – он здесь делает? Вот это вопрос, конечно, не из лучших, ибо делать здесь, честному человеку, да еще среди ночи, ну совершенно нечего. Вот были бы у него с собой пара перстеньков или, скажем, браслетик можно было бы рассчитывать на снисхождение стражников в виде нескольких пинков и благословением древком копья по спиняке на прощание.