Демоны Египта

Тьфу, пакость!

– Кто, пакость? – несколько излишне безразлично спросил жрец Тота. – Вы сейчас это о ком?

– Да, нет, я просто хотел сказать… э-э… хотел спросить, когда это произошло?

– А, а то мне, вдруг, послышалось? что наша земная богиня, жизнь, здравие и сила! – пакость?

– Да, нет, ну как вы могли такое подумать о нашей царице! Как можно сказать такое, даже подумать, о Великом Доме и Мощном Быке.

– А как раз о ней я и не думал. – невозмутимый жрец в упор посмотрел на вельможу.

– Но-но, святой отец! Вот этого не надо! Не по чину ваше усердие такое. Я просто хотел спросить – можете сказать вы, когда его освободили от страданий?

– Кто освободил? – верховный жрец, несколько недоуменно взглянул на господина Небку. – Кого освободили? Вы о чем, достойный?!

– Смерть, кто же еще? Вот уж точно – «смерть придет ко мне, как освобожденье от тяжкой болезни»! – процитировал древнее сказание Небку.

– Вы, достойный, говорите языком мне не понятным – кого освободили от болезни? – поднял недоуменно бровь жрец Тота.

Жрец Тота протянул баночку достойному Небку.

– Да Раджедефа, Сет вас забери, святой отец!? Когда он умер? Вы так умны, что сами ни финика не понимаете уже!

Жрец Тота очень внимательно посмотрел на Небку.

– А кто сказал вам, что он умер? Я разве говорил о том, что, достойный Раджедеф пока что мертвый? Он еще вполне живой.

– Что? – похолодел Небку.

– Вы можете с ним поговорить, если, конечно, захотите. – довольно-таки безразлично сказал служитель бога мудрости. – Или если он захочет. С содранным лицом. Ну, в смысле с кожей, содранной с лица.

Осторожно скосив глаза в сторону кровати, Небку увидел, что глаза вельможи вращаются и губы неслышно шевелятся, но тут взгляд Небку встретился со взглядом несчастного и от того, что он в нем увидел, господин Небку, вновь зажав рот ладонями, метнулся вон из спальни, словно демон тьмы, которого застал луч возрождающегося в образе скарабея Хепри.

Некоторое время он сидел, беспомощно развалившись в кресле, держась за горло, и трясся в ознобе. Затем, увидев выглядывающих из-за двери и до смерти перепуганных слуг, ткнул пальцем в управляющего поместьем и поманил к себе.

– Все, конец тебе, шелудивая мартышка. – обрадовал он испуганного слугу.