Манаус

Обернувшись к девушке, спросил ее:

– А тебя змеи не пугают?

Клаудия взглянула на него пристально, словно не поняла вопроса:

– Змеи? Какие змеи? – переспросила она.

Аркимедес и «Гринго» переглянулись. То были первые слова, произнесенное ею за все эти дни. И они подумали бы, что у нее с головой не все в порядке, но на протяжении всего пути она в точности исполняла, что от нее требовалось, без малейших возражений. Когда нужно было идти – она шла, когда подходило время есть – она ела, когда отдыхать – она отдыхала.

На следующий день они вышли к небольшому ручью, что нес свои воды на юг и пошли по нему. Вода доходила до колен, но когда глубина увеличилась, они выбрались на берег, при помощи мачете срубили несколько деревьев и соорудили из них плот, перевязав стволы лианами. Выглядел плот неказистым, угловатым и не очень надежным, но, будучи спущенным на воду, оказался в состоянии выдержать вес всех четверых.

Течение было не сильным, и плот медленно скользил по поверхности воды. В ручье водилось много рыбы, а в ветвях деревьев скакали обезьяны, так что всегда было чем утолить голод. Рамиро соорудил несколько луков и, хотя было чудом, что у Говарда и «Северянина» получалось попасть из них в какую-нибудь движущуюся цель, но ловкий индеец умудрялся обеспечить едой всю группу. И тут уж все, и даже «Гринго», кто больше всех сомневался вначале, согласились с тем, что без помощи «Мало-мало» все они давно бы умерли с голоду или заблудились в джунглях.

К тому времени, когда ручей достиг широкой и полноводной реки, несущей свои воды на восток, они уже почти восстановили свои силы. В устье пристали к берегу и на всякий случай спрятались в глубине леса, потому что если эта река была Марие, то они находились во владениях Сьерры, и где-то на ее берегах располагалась одна из его факторий.

Рамиро ушел на разведку, но через час вернулся и сообщил, что на каучуковых деревьях в округе имеются следы надрезов и следы совсем свежие, сделанные дня три назад, но не позже.

Перспектива снова попасть в руки сборщиков каучука обеспокоила даже Клаудию, она начала подавать признаки жизнь, по крайней мере, стала немного интересоваться происходящим вокруг, но продолжала упрямо молчать, и то, что она начала нервничать, можно было заметить лишь по резким движениям, да потому, как беспокойно потирала руки.