Сотник Лонгин

Трое вавилонских магов еще в Сиппаре присоединились к торговому каравану. Престарелый Хушедар ехал на верблюде, по обе стороны от него шли Заотар и Азербад. В полуденный час, когда солнце стояло в зените, мучимый жаждою юноша, для которого это странствие было первым в его недолгой жизни, схватил мехи, жадно глотая воду. Заотар зорко следил за каждым его шагом и не преминул воспользоваться случаем.

– Береги воду, Азербад, – придирчиво бросил он. – До Тадмора (Пальмиры) путь не близок. Погонщик верблюдов сказал, что осталось еще десять дневных переходов.

Азербад не обратил внимания на слова главного жреца, – утолив жажду, он глядел на бегущего по камням огромного черного скорпиона с мощными клешнями и зловещим жалом на конце изогнутого хвоста.

Однажды, когда до оазиса Пальмиры оставалось всего несколько дней пути, случилось несчастье…

Ночная мгла покрыла землю, и наши путешественники грелись вокруг костров. Потрескивали дрова. Звучали тихие голоса на нескольких наречиях. Азербад любовался живым трепещущим неуловимым пламенем и, по-прежнему исполняя свой долг хранителя огня, подкармливал его поленьями, поглядывая время от времени на восточный край неба, где вскоре, – он это знал наверняка, – появится та самая звезда, которая возвестила им о рождении Царя.

Вдруг посреди ночной тишины раздался чей-то пронзительный душераздирающий вопль.

– Кажется, это голос начальника синагоги, – растерянно проговорил Азербад и, выхватив из огня горящую головню, бросился с нею на помощь к иудею.

Когда он вбежал в палатку Якоба, увидел, как нечто мохнатое и темное с паучьими лапками скрылось во мгле. Старик лежал ни жив ни мертв, не отвечая на расспросы. Азербад подошел поближе и посветил головнею, выхватывая из темноты бледное лицо иудея, его испуганный взгляд, устремленный на дрожащую руку, где была видна отметина от укуса. Вскоре в палатке Якоба собрались все трое магов.

– Фаланга, – сказал мудрый Хушедар, который за свой век успел многое повидать. – Этот паук не ядовит, но его укус болезнен.

Крепись, Якоб. Доберемся до Тадмора, и там найдем тебе лекаря.

Остаток ночи из палатки Якоба доносились жалобные стоны…

Наутро двинулись в путь. Сначала иудей шел наравне со всеми, но затем место укуса сильно покраснело, воспалилось, а на другой день началась лихорадка… Густо красного, сотрясаемого дрожью, человека посадили на верблюда. Азербад шел рядом, следя за тем, дабы иудей, одолеваемый болезнью и слабостью, не свалился с него на камни.