«Сатурн» почти не виден

Теперь Андросов уже и не пытался скрывать, как он поражен услышанным. На лбу у него выступила испарина.

– Теперь я понимаю, кто вы, – весь обмякнув, тихо произнес он.

– Тем лучше, – подхватил Рудин. – Вы должны понять и другое: какое огромное значение придается нашей с вами встрече. Ради нее было решено рисковать моей жизнью. Впрочем, чтобы вами не было допущено ошибки, уточняю: цель этой нашей встречи не спасение грешника Андросова, а нечто, как вы догадываетесь, гораздо большее.

– Я все понимаю, – глухо и как-то рассеянно отозвался Андросов.

Эта его внезапная рассеянность встревожила Рудина. Очевидно, именно сейчас Андросов решил, как ему поступить. И именно в эту напряженную до предела минуту дверь распахнулась и в кабинет вошел высокий подполковник.

– Вы, оказывается, здесь? – сказал он раздраженно. – Почему вы не отвечаете по телефону?

Вскочивший при его появлении Андросов посмотрел на вмонтированный в стол щиток.

– Вон в чем дело: очевидно, я нечаянно задел рычажок переключения…

Рудин прекрасно видел, как несколько минут назад Андросов вполне сознательно перевел этот рычажок в верхнее положение.

– Кто это? – спросил подполковник, смотря на Рудива.

– Пленный, переданный нам военной комендатурой, – небрежно ответил Андросов.

– Когда кончите с ним, зайдите ко мне.

– Слушаюсь.

Подполковник вышел. Андросов взглянул на Рудина и отвернулся.

– Я боялся, – сказал Рудин, – что вы проявите минутное малодушие и на этом наша очень важная беседа оборвется.

– Я могу это сделать пятью минутами позже, – угрюмо произнес Андросов.

– Насколько я понимаю, это был подполковник Мюллер?

– Откуда вы его знаете? – удивился Андросов.

Рудин рассмеялся.

– Все стоящие внимания обитатели «Сатурна» нам известны.

Андросов склонился над столом и опустил голову.

– Я отлично понимаю вас, Андросов, – сочувственно заговорил Рудин. – Я верю, что вам нелегко далось решение идти на службу к немцам. Нелегко вам и теперь принять новое решение. Но тогда вы были во власти случайных обстоятельств, которые толкали вас в спину, и выбора у вас, объективно говоря, не было, ибо далеко не каждый в том вашем положении мог бы найти в себе силы и не согнуться от ударов.