«Сатурн» почти не виден

В это время сидевший за столом немец раздраженно говорил по телефону. Увидев входящего Рудина, он крикнул в трубку: «Позвоню позже!» – и небрежно спросил по-русски:

– Так что у вас там?

– Я думал… Это очень длинный рассказ, господин начальник… – всем своим видом и тоном Рудин как бы извинялся за то, что вынужден отрывать время у занятого куда более важными делами начальника.

– Я что-то не понял: вы и партизан и в то же время немец, и притом немец советский? Что это за ребус?

– Да, я по национальности немец, но вырос в Советском Союзе, в республике немцев Поволжья, а потом был мобилизован в партизаны.

– Так. Что вы хотите?

– Я хочу сотрудничать с Германией, – ответил Рудин.

Подполковник Грейс на мгновение задумался, потом склонился к какому-то аппарату на столе и тихо сказал в него:

– Попросите ко мне Андросова. Сейчас же.

Сердце у Рудина застучало так часто, что он испугался…

Ну, вот и наступил решающий момент. Работа зря не пропала, сейчас он увидит Андросова – первую свою цель.

Рудин продолжал стоять посреди комнаты, когда позади с легким шумом открылась и закрылась дверь.

– Вы меня вызывали? – спросил спокойный и какой-то бесцветный голос.

Андросов прошел мимо Рудина к столу подполковника. Рудин видел его спину, широко развернутые плечи. На нем был китель немецкого офицера, но без знаков различия и брюки, заправленные в сапоги, начищенные до лакового блеска.

– Этого человека нам прислал из военной комендатуры мой друг майор Оренклихер, – продолжая рыться в бумагах, небрежно сказал Грейс.

– Есть какие-нибудь ваши рекомендации? – спросил Андросов.

– Нет, нет, все решайте сами и потом мне доложите.

Андросов повернулся к Рудину, окинул его взглядом и, уже проходя мимо, сказал:

– Идемте.

Первое впечатление об Андросове было почти неуловимым. Запомнились только его глаза – внимательные, цепкие. В просторном кабинете, куда они прошли, несмотря на день, был зажжен свет, а окна зашторены.

– Садитесь, – Андросов показал Рудину на стул, стоявший у его стола. Потом он, может быть, целую минуту пристально смотрел на Рудина, а тот на него, выжидательно и покорно.

Андросов пододвинул к себе лист бумаги, положил на него карандаш.

– Расскажите, как вы оказались в военной комендатуре.

– Я пришел туда добровольно.

– Вы местный житель?

– Нет, – улыбнулся Рудин.