Гароэ. Остров новых надежд

 – Что привело на этот далекий остров самого упрямого и влиятельного арагонца королевства?

Тот поднял вверх указательный палец в знак того, что необходимо внести уточнение:

– В любом случае я мог бы считаться вторым самым упрямым и влиятельным арагонцем королевства – первое место уже занято, и, надеюсь, надолго. – На это уповаем, и все-таки что привело тебя на остров?

– Государственные дела и добрые вести, которые мне приятно время от времени лично сообщать в столь трудные времена. Можно? – Он задал вопрос, указывая на кресло, стоявшее с другой стороны столика, на который Гонсало положил книгу, и тот тут же ответил:

– Естественно! Хочешь что-нибудь выпить?

– С твоего позволения, я попросил Файну принести нам свежего лимонада… – ответил гость, протягивая ему запечатанный документ, который держал в руке.

Тот, кому, судя по надписи, сделанной изящным почерком, было адресовано письмо, сломал королевскую печать, ознакомился с напыщенным и высокопарным текстом официального назначения, вздернув брови, и на лице его тут же отразилось удивление вместе с ясно читаемым невольным неприятием.

Собеседник наблюдал за ним несколько обескураженный такой красноречивой реакцией и смутился еще больше, когда генерал вернул ему документ со словами:

– Прошу тебя, передай Его Величеству мою глубочайшую благодарность за оказанную честь, но я не могу это принять.

– Но почему?

– Это значило бы вернуться в то место и в то прошлое, которое я всю жизнь безуспешно пытаюсь забыть.

Едва оправившись от удивления, монсеньор Алехандро Касорла сделал небольшую паузу, чтобы осознать услышанное, а затем протянул руку, намереваясь положить ее – в знак явного дружеского расположения – на колено собеседника, и пробормотал, словно опасаясь, что его может услышать кто-то из посторонних:

– Умоляю тебя пересмотреть свое решение, дорогой друг.

– Враги меня никогда не пугали, и я не думаю, что пора начинать их бояться, – сухо и твердо прозвучало в ответ.

– Одно дело то, что они тебя не пугают, другое – что ты сам даешь им карты в руки… – весьма резонно заметил клирик.