Эмили

Но в то же время я пыталась найти в себе силы пройти дальше. Во-первых, потому что Дарих была права. На меня уже обращали внимание. Абсолютно все. А во-вторых, всё же тяжело как-то вот так с ходу пойти и сесть по левую руку от Кьяра, когда как справа от него сидит тот, кто навещал меня не далее как прошлой ночью и рассказывал про планы убийства мужа.

Такого опыта в моей жизни ещё не было. А учитывая мой возраст? Не думала, что уже и случится. Кто бы знал, что фраза «после сорока пяти жизнь только начинается» настолько верна.

Сделала глубокий вдох и выдох, и набравшись храбрости, ради Кати прежде всего, гордо расправила плечи и пошла вперёд, вспоминая, что я – не слабая и забитая, как женщины этого шовинистического рая, а Эмили Штерн, пусть тут и считают иначе. Но начинка-то от перемены мира не меняется! Я сильная личность, не пасующая перед опасностью или трудностями.

Ещё никогда путь в несколько метров не длился для меня настолько долго. Минуты словно бы остановились, превращаясь в часы.

Но мне удалось! Добравшись до Кьяра, сдержанно ему улыбнулась, перебралась через цельную скамью, чтобы устроиться слева от него и чинно выпрямиться, оглядывая стол, доверху заваленный хорошо прожаренным мясом, свежевыпеченными ломтями хлеба и кажется овощами. Не уверена. Уж больно чудаковатый вид они имели.

– Эмили, – сдержанно, но с каким-то вызовом произнёс супруг. – Я рад, что ты, наконец, набралась сил и здоровья для того, чтобы присоединиться к нам за завтраком.

И посмотрел так, что мои внутренности обожгло. Это проверка? Кажется, так и есть. Думаю, что до этого хозяйка моего тела либо отказывалась от этого сомнительного удовольствия, либо делала это с такой неохотой, что её нежелание и ненависть к мужу-узурпатору не были секретом ни для кого из присутствующих.

И очевидно, что Кьяру это совсем не нравилось. Да и кому бы понравилось, если собственная жена, которая по местным законам его собственность, показывает непокорный норов?

Ох, чует моя задница, брак у них был ещё тем бойцовским клубом.

– Для меня честь разделить трапезу с моим народом, – проговорила с достоинством и добавила, чтобы задобрить лично его и показать своё новое отношение: – и с моим любимым мужем, конечно же.