Детонация

И знаю ли вообще? Что мне о нём известно?

Ну, собственно, кроме того, что у него невероятные серо-синие глаза, потрясающая… экипировка и он отлично… варит кофе, абсолютно ничего. А ещё, что я ни на секунду не пожалела, что явилась вчера за ключами, несмотря на карканье Магдалены, а, может и вопреки ему, а, может из-за него… «Упадёшь в серый глаз», звучало безумно только до того момента, как мы оказались в постели. Тогда, в склонившемся надо мной мужчине, я и разглядела тот самый образ, что слепая женщина пыталась передать мне.

Именно тогда я тонула, падала, растворяясь в темноте глубоченных, почти серых глаз. Да. Всё именно так и было.

Сказать, что смутиться мне в голову не приходило – нагло соврать. Но делать это было откровенно глупо. Как глупо стесняться мужчину, с кем ночью занималась тем и так, что тело до сих пор отзывается сладко и правильно, и невероятно приятно. И мне было даже не смешно, когда в беспорядочном коктейле эмоций и чувств, захватившем меня, стоило открыть глаза и понять, где и с кем нахожусь, а главное, что же произошло ночью, я смогла разобрать благодарность.

Она спокойным, огромным буйком удерживала меня на месте, заставляя радостно и всё-таки немного глупо улыбаться.

Вчера, когда вдруг осталась совсем без одежды и стало отрезвляюще холодно, я замерла на миг. И поздновато, по-моему, «включилась»: Что же я-то делаю? Он мужчина – ему простительно. Как же для него теперь буду выглядеть я? Чуть отстранилась, попыталась увидеть в глазах признаки разочарования, пренебрежения или хотя бы насмешку.

– Карри? – отозвался этот невероятный человек, крепко прижимая растерявшуюся меня к себе, – Не надо, – прошептал, качнув головой, трогательно наморщил лоб. – Не сомневайся.

Или «да», или – никогда. Я выбрала быстро.

– Грэм… – выдохнула тогда такое правильное в его губы. Отвлеки же! Уничтожь эту слабость… И он, будто услышав, прижал к себе ещё теснее. Без объяснений, без выяснения условий, кто, кому и где будет дальше. Я всё принимаю так.

К чему сомневаться? В действительности все ответы – с нами всегда.

Просто нужно знать, как с этим странным компьютером, способным оценить, предугадать и расшифровать, общаться. Мой компьютер говорил – однозначное, безапелляционное «немедленно».

И сейчас мне было бесконечно хорошо, и думать ни о последствиях, ни о продолжениях, вернее отсутствии их, и теперь я совершенно точно не собиралась. Нервы целее будут, решила твёрдо. И по-прежнему улыбаясь, осторожно вернула голову на подушку.