Детонация

Кофе точно был! Чуть опустила краешек, освобождая обзор. Мужчина к кофе прилагался тоже. Лежала и глазела бесцеремонно.

Небрежно небрит. Слегка беспорядочно взлохмачен. Вид неуставной и фривольный. Движения твёрдые, прямые, лаконичные. И при этом совершенно необъяснимое отсутствие тяжести. Большой Грэм в маленьком, почти игрушечном для него домике, но не выглядит тут инородным и лишним. А, может, секрет в том, что здесь почти нет мебели? И много свободного места? Наверное, пространство организовано специально под него, чтобы он мог развернуться.

Бессовестно пялилась на широкую, спину с ровными, чётко очерченными плечами. Терпеть не могу, когда у мужиков перекачанные в головогрудь треугольные плечи. Моё право. А у этого плечи были красивые. Прямые. Такие, как надо. Кто же ты, мужик?

За призрачной гранью сознания билось что-то. Что-то слишком похожее на воображение. Одно радовало наверняка: убивать меня он, кажется, не планировал.

Я скользила глазами по коротко стриженному затылку, слишком правильному уху.

Он был в обычной футболке, не как позавчера – в литой броне. Неужели, перестал опасаться, что я его прибью? Закусила губу, отчаянно пытаясь не засмеяться в голос. Чуть не получилось некрасиво закудахтать, от этого сдержаться стало ещё труднее, и я почти была готова расхохотаться открыто, как Грэм замер. Он и до этого беспорядочной подвижностью не отличался, а тут как-то подтянулся и будто задержался на вдохе.

Обернулся подчёркнуто медленно, и я захлопнула глаза.

– Доброе утро, Карри, – сказал тихо.

Затаилась, почти не дыша.

– Понятия не имею, что Вас так развеселило и смутило, но краснеете вы бесподобно, спасибо, – сказано было вполне себе приветливо и тепло.

С чего вдруг?

Распахнула глаза и натолкнулась на откровенно смеющийся взгляд. Не знаю, как до того, а вот теперь я покраснела точно.

– Так даже лучше, – Грэм бессовестно улыбнулся и указал на «моё» место за столом, – Кофе? – спросил, будто мы сто лет знакомы, и не он хотел меня вчера придушить голыми руками, а я его стукнуть по голове кочергой.

Села, завернувшись в одеяло, как в кокон и тут же из него выбралась, потому что было невыносимо жарко. Бросила взгляд в окно, там по-прежнему искрилась, внезапно раздумавшая убираться, зима.