Шарлотта

– А ты, смотрю, не сдаёшься, – засмеялась.

– Ну, жена же должна быть привязана к мужу, – важно покивал супруг.

– Полегче, красавчик, – игриво подмигнула ему, – мы только вчера познакомились.

Видимо, я ляпнула что-то не то, потому что лицо Келвина превратилось в застывшую, уродующую его, маску.

– Леди, – кивнул мне и, развернувшись, быстрым шагом пошёл навстречу своим людям, показавшимся неподалёку, среди которых заметила и Филиппа, держащего за поводья двух лошадей.

– Погоди! – воскликнула, пытаясь догнать супруга, но тот, будто не слыша, упрямо шёл дальше.

 – Да погоди же, Кел!

Всё же смилостивившись надо мной, он притормозил и обернулся:

– Что, миледи? Вы что-то ещё хотели сказать? – холод его голоса, и стремительное превращение в прежнюю ледяную глыбу настолько ошарашил, что на мгновение растерялась. Но взяв себя в руки, подошла к нему, заглядывая в его серые глаза, не обращая внимания на людей, склонившихся в низком поклоне передо мной с Келвином.

– Запомни кое-что, хорошо? – твёрдо посмотрела в его глаза.

 – Для меня абсолютно не важна внешность! В мужчине я ценю то, как он смотрит на меня. Именно это и делает его настолько красивым и привлекательным, так как является отражением моих собственных чувств. И задай себе вопрос… как именно я относилась к тебе пять минут назад и теперь, когда ты стал настолько холоден со мной?

С этими словами подошла ещё ближе, быстро обняв его. Муж же на это никак не отреагировал, все ещё пребывая в своей непонятной мне обиде.

– Твоя жена будет очень скучать по тебе, – отстранилась от безучастного мужчины.

 – Может, я и не помню ничего из своей жизни, но зато запомню последний день. И это лучшее воспоминание, которое ты мог подарить мне. Спасибо!

Смотря, как тает глыба от моих слов, начинала понимать, что сказала истинную правду. Потому что каким-то образом этот непонятный закомплексованный человек стал мне по-настоящему небезразличен за какие-то жалкие несколько часов, проведённых вместе. И дело было даже не в сексе. А в том, что необходимость скреплять наш союз превратилась во что-то удивительное и сроднившее нас, связывая крепкими узами.

И нет. Это была не любовь, но зарождающаяся влюблённость, которая вполне могла бы без труда перерасти во что-то большее.

Вздохнув, муж подхватил меня за талию и, приподняв, поцеловал под дружное «ах» его людей, явно не ожидающих такого представления.

Оторвавшись от меня через несколько минут, поставил на ноги полностью дезориентированную меня.