Шарлотта

Ощущая приближение оргазма, сама опустила свою руку вниз живота, доводя себя до безумия. Прикрыв глаза, сосредоточилась только на себе, чувствуя, что вот-вот унесусь в место под названием рай.

Хриплый стон-рычание вырвали из этого состояния, вынуждая распахнуть очи, чтобы посмотреть на мужа, который явно находился на грани. Об этом говорило всё. Капли пота на его груди, которые тут же захотелось слизать. Напряжённые руки, переместившиеся на мои бёдра, вцепившиеся в них как в последний оплот человечества. Прикушенная нижняя губа и закатившиеся вверх глаза.

Максимально ускорившись с помощью его ладоней, довела себя до пика за несколько минут. И судя по рыку из груди мужчины, это было обоюдно.

– Ах, – воскликнула, выгибаясь в экстазе, и словно зная, как мне это надо, мужчина снова накрыл мою грудь своими руками, сжимая почти до отрезвляющей боли. Но так сладко!

Спустя несколько минут, с трудом сползла с мужа и отползла под его бок, чувствуя, как начинаю уплывать в сон.

– Если это и есть твой поцелуй, то, пожалуй, мне понравилось, – послышался донельзя довольный голос со стороны Кела.

Смогла только хрипло рассмеяться. Кажется, это взаимно муженёк.

Глава 8

– Небольшое вмешательство может помочь плохой танцовщице стать хорошим танцором!

– Да я всего-то переоделась…

Но уснуть так и не удалось. Потому что нега проходила, а в разум начали закрадываться мысли… много мыслей.

– Слушай, – проговорила, переворачиваясь на живот и приподнявшись на локте. – Ты же через несколько часов уезжаешь?

– Да, – ответил мужчина, который явно не собирался спать, а о чём-то задумался. И если судить по мечтательной улыбке, думы эти были весьма приятными.

– А я память потеряла, – напомнила мужу.

– Дааа, – протянул Кел, пытаясь понять, куда я клоню.

– И вот ты уедешь, а я останусь тут, совершенно одна.

– И? – он с интересом посмотрел на меня.

– Ну вот, к примеру, этот Филипп: он кто?

– С чего это ты интересуешься моим личным слугой? – его глаза сузились и, кажется, ревниво зажглись, что было невероятно приятно.

– А то, что он сказал, что лучше никому не знать о моей потере памяти. А кроме тебя и него я никого даже в лицо не узнаю. Не сидеть же мне в этой комнате всё время до твоего возвращения.

– Я был бы не против, – вздохнул он.

– А так все решат, что ты меня убил и… съел! – ехидно проговорила.