Называй её Эээ, или Проблема для Верховного

Наверняка и эта надеется, что её обратят. Вот и сейчас Белинда прогнулась в талии ещё сильнее и вытянула губы в трубочку, становясь похожей на… корову, говорящую «му-у-у».

– Разве я тебе не угодила, Кристофер? – она облизнула верхнюю губу.

– Что ты хочешь? – спросил, понимая намёк.

Длинноволосая блондинка тут же подскочила с кровати и подошла ко мне, виляя пышными бёдрами.

– О, милый, – протянула Белинда, проводя руками по моему торсу. – Скоро твоя свадьба…

– И? – приподнял бровь и, не собираясь гадать, что пришло в её глупую головку, способную только на интриги или выбор новой блестящей побрякушки.

Сама расскажет. Только надеюсь, не собирается обсуждать мою невесту. Эта тема меня раздражала и выводила из себя. Поняв это, даже Лютер старался помалкивать об Эээ.

– Это так расстраивает меня… – надулась девушка, принимая окончательное сходство с домашним скотом.

Хотя разве это отчасти не так?

И если она думает, что я кинусь утешать её, то просчиталась. Впрочем, Белинда уже вошла в роль актрисы театра одной роли и затрепетала ненатурально длинными ресницами.

– Ты же позволишь мне надеть королевский гарнитур на такое событие? – плаксиво попросила, наконец-то выдавая своё желание.

Я хмыкнул. Она действительно думает, что стоит этого? Да она хорошая любовница и за год ни разу не допускала таких ошибок.

– Ну Кри-и-истофер… – едва не закатил глаза.

Это её Кри-и-истофер только в её воображении звучит призывно и чувственно. По мне в этот момент она похожа на квакающую жабу. Почему не замечал этого раньще? Пожалуй, пора заканчивать отношения с ней, раз в мою голову приходят подобные сравнения.

– Нет, – отрезал. – Это невозможно.

– Ну хорошо, – как-то легко согласилась Белинда и тут же добавила: – Но пообещай, что и твоя… одичалая не удостоится этой чести.

Вот тут не удержался от смеха. Не тому, что Эээ назвали одичалой. И так знал все слухи, упорно ходящие по замку среди слуг и придворных. После того как Лютер открыл мне глаза на происходящее, надавил на Маркуса и сделал тому внушение, что пока я – Верховный, ни одна мышь в Науре, да и в Коморе, не может проскочить мимо, без моего на то позволения и ведома. Вроде впечатлился.