Академия четырёх стихий. Волшебство на кончиках пальцев

Выставил перед собой руку – и с его пальцев сорвалась ало-оранжевая волна. Она взметнулась в сторону, вверх, словно радуясь освобождению, и взяла в плотное кольцо своего создателя.

Пламя трещало, меняло оттенки от рубинового до вишнёвого. Мой дедушка сдавленно охнул, наверное, только сейчас осознав, что его новый знакомец – живая стихия.

А Виктор, тяжело выдохнув, неожиданно опустил руку. Огонь стал угасать.

– В чём дело? – с затаённой тревогой спросила я, осторожно к нему приближаясь.

Виктор устало потёр пальцами переносицу, смежил веки.

– Это заклятье требует колоссального уровня магии. Поэтому мой огонь нестабилен. А на сцене будут ребята из группы. По идее щиты должны выдержать. Но если кого-то из них немного зацепит, это разрушит наш план.

– Если хочешь, я могу попробовать тебя стабилизировать. Ван Веррени нам показывал на одной из пар, как это делать. Особого эффекта нс обещаю, но всё же…

– Годится! – улыбнулся Виктор. – Кивни, когда будешь готова.

Я вытащила из кармана шубы палочку.

– Нивелерин.

Голубое сияние растеклось вокруг нас в ночи, словно пыльца с крыльев фей горных долин.

– Нивелерин, – произнёс дедушка, усиливая мои чары.

Я улыбнулась Виктору, кивнула.

Он снова выставил вперёд руку, зашептал заклятье – и миг спустя его окутало алое пламя. Воздух раскалился, стало трудно дышать, но я даже с места не сдвинулась, неотрывно следя за своим парнем, который пылал в центре кокона из огня.

– Я ни о чём не жалею. Лисёнок. Оно того стоило, – произнёс он одними губами, и пламя поглотило его. Алая сфера схлопнулась и исчезла, оставляя после себя оранжевую пыльцу.

***

– Чума! – восторженно пробормотала Ани, моя подруга из прежней школы, когда мы с ней вместе смотрели свежие новости в моей комнате на следующий день. На стенах по-прежнему висели постеры «Зова»: у меня рука так и не поднялась их сорвать. Как и выкинуть чёрные футболки с их логотипом.

Я промолчала, жадно вгрызаясь взглядом в кадры с концерта Виктора. Сцена окутана загадочным полумраком, сквозь который можно с трудом различить неподвижные силуэты музыкантов и пустую стойку для микрофона. Солиста не видно. Толпа ревёт, аплодирует, с предвкушением ждёт, когда появится музыка. Но её нет. Как и Виктора.

Внезапно из центра сцены вырастает столб алого пламени, из которого выходит Виктор.