Академия четырёх стихий. Волшебство на кончиках пальцев

Ноги с хрустом проваливались в сугробы, покрытые толстой ледяной коркой, с еловых ветвей то и дело сыпался снег, и идти, ориентируясь на сияние лунных птиц, выпущенных дедушкой и Виктором, было не очень удобно. Но мы упорно двигались вперёд в поисках небольшой укромной поляны. Виктору надо было отыскать место, где бы он смог выжечь печать.

– Давайте остановимся здесь, – наконец произнёс огневик. – Время уже на исходе.

Дед взмахнул палочкой – и с её кончика сорвалась ещё дюжина лунных птиц, рождая вокруг нас круг серебристого света.

– Мы чем-то ещё можем тебе помочь?

– Думаю, нет. Но если что-то изменится, я скажу.

– Тогда удачи вам, юноша, – сухо произнес дед и обменялся с ним рукопожатием. Деликатно отошёл в сторону, позволяя проститься и нам.

– Надеюсь, у тебя всё получится. – Я покосилась на своего грозного родича и чинно пожала Виктору руку. Он ухмыльнулся, но решил мне подыграть. – Только позвони или напиши, как доберёшься, ладно? Я буду ужасно за тебя беспокоиться…

Не сдержалась и крепко его обняла.

– Как насчёт маленького прощального поцелуя? – издевательским полушёпотом поинтересовался он, пока мы комично обнимали друг друга. – В щёчку?

– Обойдёшься, – пробормотала я, потрепав его по плечу.

– Мерзавка… Как только окажемся в академии, из моих объятий не выползешь.

– Поживём – увидим, – хмыкнула я, покосившись на дедушку, и отступила на безопасное расстояние.

Виктор покачал головой, но спорить не стал. Вместо этого осмотрелся, сделал рукой пару отточенных пассов – и в воздухе появился огненный жезл. Парень схватил его и принялся вычерчивать на снегу какую-то пентаграмму с изображением древних символов. Они сияли в ночи, словно отблески от костров, и навевали мысли о первобытной магии. Древней, необузданной и позабытой.

Я наблюдала за действиями Виктора, затаив дыхание.

Наконец Виктор покончил с приготовлениями, встал в центр пентаграммы и что-то зашептал на норталианском. Голубые глаза вспыхнули, а по его скулам и шее поползли язычки пламени.

Чёрное мужское пальто заволокли огненные всполохи, уничтожая тёплую добротную ткань, и Виктор скинул его, словно ненужную тряпицу, остался в одной чёрной рубашке.