Черное дерево

Игнорировать этот простой факт – значит обманывать самого себя и это не приведет ни к чему хорошему и единственное, что пугало его в этой ситуации – это не понимание того, что подобная нерешительность есть следствие его природной доброты и болезненной робости, на что в свое время указывала Надия, или полное и абсолютное отсутствие характера.

Было даже время, когда он собирался обратиться к психотерапевту в надежде, что кто-то иной при помощи разных научных знаний разрешит эту проблему за него самого, но… потом передумал, решив, что на самом деле и не было особенной необходимости менять что-то, становиться более жестким, начинать формировать новую личность, с которой придется постоянно бороться.

Если в течение многих лет он умудрялся жить в мире с самим собой, то зачем что-то вообще менять?..

Но теперь все изменилось само собой. Совершенно изменилось. Теперь в его жизни появилась Надия.

Он сидел на краю леса и равнодушно наблюдал за тем, как солнце садится. Когда колонна приблизилась к этому месту и остановилась, он обратился к суданцу:

– Вот там шоссе, а дальше река Чари… Очень густо заселенная зона…

– Я знаю.

– Между Форт Арчембо и Форт-Лами очень оживленное движение. Грузовики на дороге, пироги и плоты на реке…

– Перейдем ночью…

Амин указал на измученных длительным переходом пленных, попадавших без сил на землю, среди высокой, сухой травы.

– Лучше завтра ночью… Придется идти очень быстро, чтобы рассвет не застиг где-нибудь на подходе реке.

– Не нравится мне это место… Могут заметить и донести в Буссо.

Амин жестом указал на двух мальчиков, шедших в конце колонны.

– Не выдержат ритма… Останутся на дороге.

Сулейман Р. Ораб посмотрел на караван.

– Предпочитаю потерять двоих, чем всех, – ответил он и отвернулся. – Раздать еду и отдыхать, – приказал он своим людям. – Через два часа выходим.

Послышалось недовольное бормотание, но после того, как он многозначительно щелкнул кнутом, все замолчали.

– Тихо! – закричал он. – Будем идти всю ночь и кто отстанет, тому перережу горло. Всем ясно? Не позволю, чтобы кто-нибудь отстал. Стисните зубы и ускорьте шаг, иначе… это будет последняя ночь в вашей жизни…

Подошел к Надие и сел рядом.

– Очень мне не хотелось бы свернуть тебе шею, черномазая, – сказал он. – Ты одна стоишь столько, сколько весь остальной караван.

– Да ты сам быстрей сдохнешь на этой дороге, чем я.

– Да, я заметил, черная.