Краткий миг

Вдруг не надо ему всё это? Он так устал, да и она устала, зачем новые хлопоты?

Ей показалось, что в глазах его мелькнула догадка. Что делать? Надо сказать.

– Богдан, я, похоже, беременна.

– Солнышко моё, – он взял её руку и потёрся об неё лицом. – Неужели правда? Ты не ошиблась? Ведь мы с тобой… всего один раз… Неужели тогда?

– Выходит, что тогда. Срок ещё микроскопический. Однако тест показал. У меня, действительно, небольшая температура, ты верно заметил. Это бывает в начале беременности, называется термотоксикоз, скоро пройдёт.

– Девочка моя, я так ошеломлён, что… я даже не знаю, что сказать, – он подвинул свой стул к её, обнял за плечи. – Неужели это возможно? Так страшно… за тебя… и за всё. Страшно тебя отпускать. Мы, конечно, должны жить вместе, но заниматься всем этим: объяснением с мужем, разводом и прочим – это тебе сейчас не по силам. Ведь как я понимаю, дело не только в муже… Не хватало тебе ещё дополнительной нагрузки. Давай сделаем так: отдохни, просто отдохни эти два дня, а потом… потом решим, что и как – ладно?

– Ну, конечно, – легко согласилась Прасковья.

 – Всё равно дело сделано, сама судьба распорядилась, чтоб мы были вместе.

– Господи, ведь мы такие старые… – Богдан слегка прикусил нижнюю губу, словно вспомнив что-то страшное. – Впрочем, мои родители родили меня тоже довольно поздно.

– Скажи, – спросила она неожиданно для самой себя, – а твои родители любили друг друга?

– Да, – ответил он уверенно, словно удивившись её вопросу.

– Ты мало мне о них рассказывал. Кое-что об отце, а о маме – почти ничего…

– Знаешь, я родителей немного побаивался, – улыбнулся он. – Любил, конечно, но побаивался. В них было что-то грозное, важное, мне хотелось подтянуться, быть лучше, достойнее. Ведь они меня оставили при себе, не отдали в чертовскую школу, значит, они были для меня не просто родителями, но и начальниками. Признаться, я не знаю, почему им позволили не отдавать меня в чертовскую школу, что вообще-то не принято.

Думаю, оттого, что у обоих – независимо друг от друга – было высокое место в чертовской иерархии. У нас, чертей, ведь иерархическое общество, и каждый знает своё место в иерархии. Так вот у моих родителей было высокое место. Я их не просто любил как родителей, но и уважал как высших и заслуженных чертей. При этом помню свою детскую мысль: если у меня когда-нибудь родятся дети – буду с ними проще, ближе, чем мои родители со мной.