Иномерово колесо

Не обманывайся его юным возрастом, этот ламан будет поумнее нас всех.

– Зря ты шутишь, – проговорил Тарсуш. – Я просто любопытен, и часто бит за это.

– Я и не думал шутить, мой дорогой ламаненок. Ты и в самом деле крайне любопытен, но любопытство свое знаешь, куда прикладывать… Волх, Тарсуш – внук Лоухи, твоей доброй знахарки.

– Будь здоров, Тарсуш, – кивнул ему Волх. – И что же тебя занимает, что так сердит твое племя и семью?

– Из семьи у меня только бабка да сестра и остались – Лоухи и Шишка. А серчают они на меня за то, что часто бегаю на окраину Аркадака или к дороге… – Тарсуш опустил свои круглые глаза и помедлил.

 – Ламаны не слишком хотят привлекать внимание людей. Да и Шатун сердится, – скромно улыбнулся ламан. Слова он выговаривал, чуть шелестя, будто не по размеру была ему человеческая речь.

Волх вспомнил три фигуры, которые видел давным-давно под дождем, когда ездил он со своей сворой на охоту. А ну как одним из них и был Тарсуш?

– Да кто же такой этот Шатун, – поглядел на человека Волх, – что знают его все ламаны и пользуется он таким уважением?

Шатун только улыбнулся краем губ, продолжая сдирать кору с березовой ветки.

– Странно, что ты не узнаёшь его, княжич, – удивленно посмотрел на Волха Тарсуш.

– Оставь немного тайны, дорогой мой ламаненок, – сказал Шатун. – Не всё ведомо людям, а что неведомо, бывает для них и опасно.

Тарсуш помолчал, но после продолжил:

– Шатун нам как отец, каждый ламан любит его и почитает. Нет ведуна мудрее, чем Шатун.

И нет могучее воителя, чем он, ни среди людей, ни среди диволюдов. Шатун был на Кокоровой Сечи…

– Да только не помогло это, – грустно улыбнулся Шатун.

– Не твоя в том вина, что мы были побиты, Шатун! – горячо воскликнул Тарсуш. – Верховичи пришли на помощь своим друзьям, да и Гнеж с Чарой снабдили воинов страшным оружием, – Тарсуш перевел взгляд на Волха и продолжил, сверкая глазами. – Гнеж и Чара подняли бурю, разбудили Стокрылого Ветра и обрушили на Кокорово побоище грозу, какой не бывало с самого начала времен! Тут уж никто не выстоит – ни аркуда, ни человек, ни бог!

«Уж не аркуда ли этот Шатун?» – подумалось Волху, но вслух не стал спрашивать.

Не хочет Шатун говорить, откуда он родом, – его это право.

– С тех пор ламаны живут безвылазно в чаще леса… – с тоской вздохнул Тарсуш. – А Шатун порою заглядывает к нам, чтобы вспомнить былые времена.

– Не так часто, как следовало бы, – добавил Шатун и ласково потрепал зеленую голову Тарсуша.